Цитаты со словом "вижу"

Акула думала недолго. Акулы вообще недолго думают. В целом весь их мыслительный процесс можно выразить знаком «=». Ты это видишь = ты это ешь

Циник — негодяй, который вероломно видит мир таким, какой он есть, а не таким, каким должен быть.

Эта конференция оказалась ещё хуже теста Роршаха: там вам показывают бессмысленную чернильную кляксу, спрашивают, что вы видите, и анализируют ваши ответы, а здесь стоит вам дать ответ, как его начинают оспаривать!

Вместе с тем очевидно, что поскольку классическая теория приложима лишь к случаю полной занятости, то совершенно неправильно применять ее к анализу «вынужденной» безработицы, если уж таковая возникает (а кто же будет отрицать, что она действительно существует). Теоретики классической школы похожи на приверженцев эвклидовой геометрии в неэвклидовом мире, которые, убеждаясь на опыте, что прямые, по всем данным параллельные, часто пересекаются, не видят другой возможности предотвратить злосчастные столкновения, как бранить эти линии за то, что они не держатся прямо.

Ах, если бы экономисты могли сделать так, чтобы в них видели скромных, почтенных людей, не хуже дантистов, — как это было бы здорово!

Моря не знает никто, кто не видел Нептуна.

Я видел слишком много духовно богатых ребят. А вот с материальным богатством у них были проблемы.

Ну, я никогда не видел, чтобы один парень доставлял столько хлопот другому. Мне просто хочется знать, в чём тут твой интерес.

Социализм никогда не пустит свои корни в Америке по причине того, что бедные видят себя тут не эксплуатируемым пролетариатом, а временно бедствующими миллионерами.

Расскажите-ка мне, что вы видите, дети?
— Дурака, что попался религии в сети.

Главное отличие глупца от мудреца заключается в том, что первый не видит своей глупости, а второй только и видит, что делает глупости.

Дурак видит не то же самое дерево, что видит мудрец.

Долго жил. Много видел. Был богат. Потом обеднел. Видел свет...
Имел хорошую семью, детей. Жизнь раскидала всех по миру. Искал славы. Нашел. Видел почести.
Был молод. Состарился. Скоро надо умирать.
— В чём счастье на земле?
В познании. В искусстве и в работе, в постигновении его. Познавая искусство в себе, познаешь природу, жизнь мира, смысл жизни, познаешь душу — талант! Выше этого счастья нет.
А успех? Бренность.

Я отец. Это больше не только моя жизнь. Я не хочу, чтобы мой ребёнок находил бутылки в доме или видел своего отца вдрызг пьяным.

Если ты видишь, как кто-то упал — подними его. Ведь ты сам не застрахован от падений!

Я могу рисовать только то, что я вижу.

Старайтесь забыть о том, что вы видите перед собой, о дереве, доме, о поле, о чём угодно. Просто думайте, что в этом месте маленький синий квадрат, там продолговатая розовая фигура, и продолжайте до тех пор, пока у вас не возникнет наивного впечатления от картины, которая находится перед вашими глазами.

Мой дорогой, я уверена, что снова схожу с ума. Я чувствую, что мы не сможем пережить это заново. И на этот раз я не поправлюсь. Я начинаю слышать голоса. Я не могу сосредоточиться. Поэтому я приняла единственно верное решение и делаю то, что кажется мне наилучшим. С тобой я была счастлива абсолютно. Ты был для меня всем, о чём я только могла мечтать. Не думаю, что два человека могли бы быть счастливее, чем были мы, пока не пришла эта страшная болезнь. Я больше не в силах бороться. Я знаю, что порчу тебе жизнь, что без меня ты мог бы работать. И ты сможешь, я уверена. Видишь, я даже не могу подобрать нужных слов. Я не могу читать. Я просто хочу, чтобы ты знал — за всё счастье в моей жизни я обязана тебе. Ты был безмерно терпелив со мной и невероятно добр. Все это знают. Если кто-нибудь и мог бы спасти меня, это был бы ты. Всё ушло. Всё оставило меня, кроме уверенности в твоей доброте. Я просто не могу больше портить твою жизнь. Я не думаю, что в этом мире кто-то был бы счастливеe, чем были мы.

Надежда, утешение во всякой опасности если и повредит человеку, располагающему избытком средств, то не погубит его окончательно. Но тот, кто ставит на карту все свое состояние (ведь надежда по природе расточительна), лишь в самый момент своего полного крушения, когда уже поздно остерегаться, видит всю ее обманчивость.

Впервые нас представила друг другу Наоми Кэмпбелл, и меня так захватила её манера держаться, двигаться. Она могла бы быть актрисой, с такой подачей... ты нечасто такое видишь. Да она могла бы преуспеть в чём угодно.

Фреду Добсону, карлику в мышиных гетрах, Господь Бог подарил тот весёлый августовский день, который начался нежным гудком и поворотом вспыхнувшей рамы. Дети, возвратившись с прогулки, рассказывали родителям, захлебываясь и изумляясь, что видели карлика в котелке, в полосатых штанах, с тросточкой и парой жёлтых перчаток в руках. Страстно простившись с Норой, ожидавшей гостей, Картофельный Эльф вышел на широкую, гладкую улицу, облитую солнцем, и сразу понял, что весь город создан для него одного. Весёлый шофер звонким ударом согнул железный флажок таксометра, мимо полилась улица, и Фред то и дело соскальзывал с кожаного сиденья и всё смеялся, ворковал сам с собою. Он вылез у входа в Гайд-Парк и, не замечая любопытных взглядов, засеменил вдоль зелёных складных стульев, вдоль бассейна, вдоль огромных кустов рододендрона, темневших в тени ильмов и лип, над муравой, яркой и ровной, как бильярдное сукно.

Счастье посещает нас в разных видах и почти неуловимо, но я чаще видел его среди маленьких детей, у домашних очагов и в деревенских домиках, чем в других местах.

День за днем я смотрю в зеркало и каждый раз все-таки что-нибудь да вижу: еще один прыщ, например. Если пропадает прыщик сверху на правой щеке, выскакивает новый снизу на левой, на скуле, возле уха, на кончике носа, среди волосков в бровях, на переносице, ровно между глаз. Наверное, это один и тот же прыщ передвигается с место на место.

Когда я смотрюсь в зеркало, я знаю точно, что вижу себя не так, как меня видят другие ... потому что я смотрю на себя так, как мне хочется видеть.

Я не вижу ничего ненормального в одиночестве. Мне хорошо одному. Люди сильно преувеличивают значение их любви. Она не всегда так важна. То же относится к жизни — ее значение люди тоже преувеличивают

Если женщина любит хама, то он непременно непризнанный гений, избранная душа и т. п., так что из-за этой своей природной склонности к косоглазию они не видят ни истинного, когда его встречают, ни прекрасного там, где оно есть. Общая их болезнь — требовать от яблони апельсинов.

Я не верю в то, что в нашем мире может исчезнуть страсть к риску и приключениям. Если я вижу около себя что-либо жизнеспособное, то это как раз дух приключений, который кажется неискоренимым и проявляется в любознательности. Мне кажется, что это первичный инстинкт человечества: я не знаю, как могло бы человечество продолжать своё существование, если бы у него не было этой страсти, так же как не мог бы существовать человек, совершенно лишённый памяти. Любознательность и дух приключений, конечно, не исчезают.

В Америке я имел глупость выучить язык на уровне понимания акцентов. А следовательно, и идиотизма. То, что делает Мадонна, называется blonde from the valley – «блондинка из долины». По-русски – пэтэушница. Она пэтэушница и на сцене, и в жизни. Но местным вечным девственникам она кажется даже сексуальной. А я, когда вижу чью-то маму, танцующую на шесте, у меня портится аппетит. Люди должны понимать, кому надо у пилона стоять, а кому – крестиком вышивать.

Кто, как он утверждает, видит женщин насквозь, тот очень много теряет.

Все, что я вижу в зеркале каждое утро, это лицо, которое нужно помыть.

Не вижу никакой необходимости формулировать сложно, если можно формулировать просто.

Ни один американский офицер не делал больше для своего продвижения: прошения; ужины в честь военного министра, вице-президента и приезжающих с визитом генералов; телефонные звонки; рекламные акции; даже содержание лошадей в Вашингтоне для того, чтобы мистер Стимсон и другие могли прокатиться на них. Но никто не заботился больше о своих солдатах, чем Джордж Паттон, которого всегда в дождь и стужу, в палящий зной видели рядом с ними и который следил, чтобы они были обеспечены лучшим питанием и медицинским обслуживанием, который слушал, слушал, слушал их и который говорил с ними на одном языке...

Сталин — это человек весь в крови. Я видел его резолюции, которые пачками он подписывал вместе с Молотовым, Ворошиловым, Кагановичем и Ждановым. Это самая пятерка была инициативная.

Мало кто находит выход, некоторые не видят его, даже если найдут, а многие даже не ищут.

Мои тексты возникают из чувств и из мечтаний, но всё же больше от боли, нежели по желанию. Мне часто снятся кошмары, и я просыпаюсь ночью весь в поту, т. к. я вижу во сне жуткие кровавые сцены. Мои тексты — своего рода вентиль для лавы чувств в моей душе.

Когда я был недавно в Лондоне, я останавливался в доме у Леннона. Видели бы вы все, что он накупил: лимузины, чучело гориллы, тысячи каких-то безделушек в каждой комнате – наверное, на это потрачено целое состояние! Я вернулся домой и стал думать: зачем ему нужны все эти вещи? Я понял, что денег у меня достаточно, чтобы накупить такой же хлам, но зачем мне все это? Я подумал, а как я буду себя чувствовать, сидя на этой куче барахла? Так вот, я тоже накупил массу всяких вещей, натащил их в свой дом – и что же? А ничего!

Художник всегда немного похож на матроса с корабля Колумба; он видит далекий берег и кричит: «Земля! Земля!» Этот матрос явно не предполагал, что сотворил Америку, но он был первый, кто увидел новую действительность.

Вот древний-древний сад, который вижу я во снах,
Где солнца майский луч игривый призрачно отсвечен,
Цветы увядшие безвкусны, они в серых все тонах,
А стен развалины пробудят размышленья о прошедшем.
Лоза ползет в укромных уголках, и мох в пруду,
Беседку чаща задушила темнотою и прохладой,
А на безмолвных майских тропах редко травы я найду,
И запах тлена плесневелый здесь сильней всех ароматов.
И не найти живых существ в совсем забытом месте том,
И за оградой тишина не отзовется звуком эха,
Но я иду, я жду и вслушиваюсь в поиске своем,
И знаю, что тот сад рожден веленьем сгинувшего века.
Я буду часто вызывать виденья дня, что больше нет,
И взгляд на серый-серый вид откроет в памяти мне дверцу.
Печаль утихнет, и я вздрогну, вдруг поняв простой ответ:
Цветы поникшие – надежды, сад же – это мое сердце.

Я сформировавшийся режиссёр. Если я снимаю «Золушку», зритель сразу видит тело в карете.

Когда душа видит сны, она — театр, актеры и аудитория.

Когда я вижу столы, покрытые столькими яствами, мне чудится, что за каждым из них прячется, как в засаде, подагра, водянка, лихорадка и множество других болезней.

Я не думаю, что делаю достаточно для своих фанатов. Я много и упорно работаю, и я устаю. Но когда ты выходишь на сцену и видишь этих людей, которые часами ждут встречи с тобой, понимаешь, что это — самое главное. Но это сбивает меня с толку, потому что они делают так много для меня, и я не чувствую, что могу сделать также много для них.

Все вещи (вообще) лишены неизменной индивидуальности. ' Когда каждый видит это со способностью проникновения в суть (panna), каждый становится утомленным от страдания. Это - Способ Чистоты.

Элвис, я вчера говорила с женщиной, и она сказала, что ты самый красивый человек, которого она когда-либо видела. Теперь, мой вопрос: кто самый красивый человек, которого когда-либо видел ты?
— Моя мама.

Вера в Бога — это не вопрос здравого смысла, логики или аргумента, а — чувства. Доказать существование Бога столь же невозможно, сколь и опровергнуть его. Я не верю в Бога. Не вижу необходимости в такой идее. Я не верю в загробную жизнь. Понятие грядущего наказания я нахожу бесчеловечным, а грядущего вознаграждения — нелепым. Я убежден, что после смерти я вообще прекращу существование, я вернусь в землю, из которой вышел. Однако я могу представить себе, что когда-нибудь в будущем я смогу поверить в Бога, но это будет, как и сейчас, когда я в него не верю, вопросом не рассуждений и наблюдений, а только чувств.
... Доказательства, приводящиеся в подтверждение истинности одной религии, стоят столько же, что и доказательства, приводимые в подтверждение истинности другой. Интересно, почему христиане не задумываются над тем, что родись они в Марокко. они были бы магометанами, а на Цейлоне — буддистами; и в этом случае христианство казалось бы им в той же мере абсурдным и со всей очевидностью ложным, в какой эти религии кажутся христианам.

Мао Цзэдун никогда не видел более впечатляющего триумфа Красных.

Только с помощью искусства мы можем покинуть самих себя, узнать, как другой видит вселенную.

Будущее не принадлежит малодушным, оно принадлежит храбрым. Мы никогда не забудем их, какими мы видели их в последний раз этим утром, когда они готовились к путешествию и махали руками на прощанье и выскользнули из мрачных оков Земли, чтобы дотронуться до Божьего лика.

Если моя поэзия имеет цель чего-то достигнуть – это освобождение людей от ограниченных способов, которыми они видят и чувствуют.

Я вижу себя огромной огненной кометой, летящей звездой. Все останавливаются, показывают пальцем и шепчут в изумлении «Посмотрите на это!»

Я вижу себя огромной огненной кометой, летящей звездой. Все останавливаются, показывают пальцем и шепчут в изумлении «Посмотрите на это!» А потом — фьють, и меня уже нет. И больше они никогда не увидят ничего подобного и никогда не смогут меня забыть. Никогда.

Я просто робею, когда вижу свою человеческую ограниченность, мешающую мне охватывать все стороны проблемы, в особенности когда речь идет о коренных проблемах жизни.

Я лично познакомился с Адлером и даже помогал ему в его работе среди детей и юношей в рабочих районах Вены, где он основал клиники социальной адаптации.
<...> Что касается теории Адлера, то на меня большое впечатление произвел личный опыт. Однажды в 1919 году я сообщил Адлеру о случае, который, как мне показалось, было трудно подвести под его теорию. Однако Адлер легко проанализировал его в терминах своей теории неполноценности, хотя даже не видел ребенка, о котором шла речь. Слегка ошеломленный, я спросил его, почему он так уверен в своей правоте. «В силу моего тысячекратного опыта», — ответил он. Я не смог удержаться от искушения сказать ему: «Теперь с этим новым случаем, я полагаю, ваш тысячекратный опыт, по-видимому, стал еще больше!»

Видит ли человек свою цель в том, чтобы стать кучером, врачом, донжуаном, другом, тираном, он всегда усматривает в этом высшее осуществление и утверждение своей сущности.

Я вижу в себе самом не книгу, свидетельство, документ, но историю нашего времени — историю всякого времени.

Трагедия в том, что никто не видит выражения безнадёжного отчаяния на моем лице. Нас тысячи и тысячи, мы проходим мимо и не узнаем друг друга.

Если видишь женщину нагой достаточно долго, опять начинаешь обращать внимание на ее лицо.

Я знаю, что через несколько лет Великий Белый Путь навсегда потемнеет. Вижу, как тьма наползает на обречённый город. Но раньше чем это случится, я окажусь в другом месте и наверняка буду писать новый доклад, который тоже не понравится местным властям.

Ничто не случайно для человека знания: все, что он видит и слышит, находится на своем месте в свое время и ждет быть увиденным и услышанным.

Всё, что делает человека человеком, чувства и душа стёрлись на этом лице. Не осталось ничего кроме плотских нужд и плотских удовольствий. Такие лица я видел в потаённых палатах больниц для умалишённых. Люди, которые живут, чтобы жрать, срать и мастурбировать.

Моя жизнь похожа на сказку. У меня были трудные моменты, но я всегда видела свет в конце туннеля.

Когда легче всего сносить несчастье? Когда видишь, что твоим врагам еще хуже.

Что?.. Ну, вы, товарищ, возражаете, как будто воз рожаете... А вы, я вижу, ровно ничего не поняли. Собрание постановило считать вас отсутствующим.

По-моему, стихи «Выхожу один я на дорогу...» — это агитация за то, чтобы девушки гуляли с поэтами. Одному, видите ли, скучно. Эх, дать бы такой силы стих, зовущий объединяться в кооперативы!

Мужчины, видишь ли, верят женщинам, то есть они хотят видеть их, женщин, более зачарованными деньгами или властью, нежели мужской красотой, — в сущности, они-то и делают из женщин шлюх, поскольку стремятся купить, а потом сохранить их для себя с помощью денег. Но называют их шлюхами как раз тогда, когда женщины перестают вести себя как таковые, когда они расстаются с покоем и роскошью, чтобы последовать душевному порыву, когда деньгам они предпочитают юного красавца.

Мы в конце 60-х только и слышали: «Если вы соберётесь в Сан-Франциско, не забудьте, что у вас должны быть цветы в волосах». Мы же в Астоне, если и видели цветы, так только в венках на гробах, что отправлялись на кладбище.

Я видел Цезаря и Помпея

Сатира — своеобразное зеркало, в котором каждый, кто смотрит в него, видит любое лицо, кроме собственного.

В Скифской земле произрастает конопля — растение, очень похожее на лен, но гораздо толще и крупнее. Этим конопля значительно превосходит лен. Ее там разводят, но встречается и дикорастущая конопля. Фракийцы изготовляют из конопли даже одежды, настолько похожие на льняные, что человек, не особенно хорошо разбирающийся, даже не отличит — льняные ли они или из конопли. А кто никогда не видел конопляной ткани, тот примет ее за льняную.
Взяв это конопляное семя, скифы подлезают под войлочную юрту и затем бросают его на раскаленные камни. От этого поднимается такой сильный дым и пар, что никакая эллинская паровая баня не сравнится с такой баней. Наслаждаясь ею, скифы громко вопят от удовольствия.

Обычно люди видят во сне то, о чем они думают днем.

— Вы однажды сказали, что к иронии прибегают из трусости. Надо смотреть на вещи прямо. Не могли бы вы пояснить?
— Ирония — вещь обманчивая. Когда с насмешкой или иронией говоришь о ситуации, в которой находишься, то кажется, что не поддаешься обстоятельствам. Но это не так. Ирония не дает уйти от проблемы или подняться над ней. Она продолжает удерживать нас в тех же рамках. Хоть и отпускаешь шутки по поводу чего-либо отвратительного, все равно продолжаешь оставаться его пленником. Если видишь проблему, надо с ней бороться. Одной лишь иронией никогда не победишь. Ирония — порождение психологического уровня сознания. Есть разные уровни: биологический, политический, философский, религиозный, трансцендентный. Жизнь — трагическая штука, так что иронии тут недостаточно.

... почти всякое государство видит в своем подданном либо раба, либо – врага.

Вот мне Евгений Борисович (Рейн. — Е. Я.) сказал несколько дней назад: «Ося, мы видели все». Я некоторое время над этим думал: так ли это? Это неправда. Мы не все видели. Мы видели только наше собственное гадство. И мы умозаключили, что если мы такие, то, в общем, и все остальные такие же. Поэтому и со всеми остальными можно обращаться так же, как мы обращаемся друг с другом. Примерно в этом роде. На самом деле, когда ты сталкиваешься с трагедиями, когда ты переживаешь трагедию, самое обидное и самое мелкое, что можно сделать, — это перевести ее в экзистенциальное свинство. Это не урок трагедии. Это тоже в свою очередь трагично.

Обычное — уже само по себе чудо! Я только записываю его. Возможно, что я немного подсвечиваю вещи, как осветитель на полузатемненной сцене. Но это неверно! В действительности сцена совсем не затемнена. Она полна дневного света. Потому люди зажмуривают глаза и видят так мало.

Поэты протягивают руки навстречу людям. Но люди видят не дружеские руки, а судорожно сжатые кулаки, нацеленные в глаза и сердце.

Недавно я видел толстую книгу Шляфа, где он объявляет Землю центром космоса.
— Да, это и тогда уже было его идеей, в правильности которой он хотел нас убедить своим собственным объяснением солнечных пятен. Он подвел нас к окну мещанской квартиры и показал Солнце в старый школьный телескоп.
— Вы смеялись?
— Что вы! Тот факт, что с помощью этого смешного наследия старины он отваживается выступить против науки и космоса, был насколько комичен и вместе с тем трогателен, что мы чуть было не поверили ему.
— Что же помешало вам?
— Собственно говоря, кофе. Он был скверный. Мы ушли.

Супруг мой, верь не тому, что ты видишь, а тому, что я тебе говорю.

Но от чего я вовсе отчаиваюсь, это когда вижу неких бессмысленных и глупых кумиропоклонников, которые... подражают изысканности культа Египта; и ищут божество, о котором не имеют никоею понятия, в извержениях, мертвых и неодухотворенных телах; тем самым они глумятся не только над теми божественными, прозорливыми блюстителями, но также и над нами; и что еще хуже, при этом торжествуют, видя, что их безумные обычаи уважаются... Пусть не гнетет это тебя, Мом, сказала Изида, потому что суждена роком превратность сумерек и света. Однако худо то, ответил Мом, что они убеждены, что свет там, где они.

Живописец должен изображать не то, что он видит, а то, что будет увидено.

Я хотел фотографию, на которой ты, и обклеить все стены на каждой улице, чтобы сказать всем, что ты моя. Но у меня есть только песня, написанная ночью в подъезде, тогда как я видел тебя, когда ты, как вор, выходила с ним из моего дома, и ты больше не моя.

Когда я был молод, я видел иные миры и совершенно других людей. Частицы радуги парили в небе... нам было так хорошо...

Для меня любовь — двигатель всего. Любовь в самом широком смысле. Не только к женщине. К другу, к незнакомцу, к дереву, к тем, кто страдает из-за бесчеловечного неравенства, к закату и шторму... В общем, к жизни. Но во всех этих вещах, в конце концов, я вижу Женщину... даже в шторме. Вот кого я не люблю — комаров. К ним я испытываю чувство, похожее на ненависть. Они меня кусают, а у меня аллергия.

Вижу, что линия воды немного голубее, смотрю туда: неба на море больше нет. Кажется, словно Создатель обо мне забыл, нет, я не ошибаюсь, солнце играет — это обман.

Думаю о тебе, и мир меняется, и голоса вокруг. Меняется мир, я вижу даже больше того, что есть. Живу и погружаюсь, надо мной зима, но я знаю, что мир меняется, если в этом мире я с тобой.

Никогда прежде, думал он, я не видел, чтобы человек так смотрел и улыбался, сидел и ступал, поистине и я бы так хотел смотреть и улыбаться, сидеть и ступать — так свободно, так достойно, так замкнуто, так открыто, так ребячливо и таинственно. Поистине так смотрит и ступает лишь человек, проникший в сокровенные глубины своей самости.

Я видел, как игроки «МЮ» и их тренер совершили круг почёта после того, как проиграли нам на своём поле. В Португалии за это удостоишься бутылок с трибун.

Вы видели голевые моменты моей команды и то, как мы доминировали над соперником? Мы могли бы победить со счётом 5:1, а голкипером нашей команды мог быть я.

А ночью в небе древнем и высоком
Я вижу записи судеб моих
И ведаю, что обо мне, далеком,
Звенит Ахматовой сиренный стих.

Страшно выговорить, но люди видят только то, что хотят видеть, и слышат только то, что хотят слышать. На этом свойстве человеческой природы держится 90% чудовищных слухов, ложных репутаций, свято сбережённых сплетен. Несогласных со мной я только попрошу вспомнить то, что им приходилось слышать о самих себе.

Люди видели бы вокруг себя много прекрасного, если бы не были так злы.

Каждое утро при пробуждении ты обязан говорить: Я вижу, я слышу, я двигаюсь, я не страдаю! Спасибо! Жизнь прекрасна!

Школьная наука часто преподаётся в сухой и неинтересной форме. Дети учатся механически запоминать, чтобы сдать экзамен, и не видят связи науки с окружающим миром.

Кто много читает и много ходит, тот много видит и много знает.

Истинный учёный не может не быть скромным: чем больше он сделал, тем яснее видит, как много ещё осталось сделать.

Гитлер ... видел преимущества в военных планах, не думая о том, что может произойти на самом деле.

По-моему, в современном кино нет режиссеров, работающих под моим влиянием. Повсюду я вижу молодежь, на которую повлиял Фрэнсис Форд Коппола, очень сильно — Скорсезе и Оливер Стоун. Но я? Нет, таких я что-то не знаю.

Я видел его глазами души.

Словом — везде, куды ни обращусь, вижу, что виноват применитель...

...Часто в часы задумчивости, когда другим казался я печальным, когда они видели или хотели видеть во мне признаки сентиментальной мечтательности, я разгадывал науку весёлой, счастливой жизни, удивлялся как люди, жадные счастья, немедленно убегают его, встретясь с ним.

Подымите мне веки: не вижу!

Русь! Русь! вижу тебя из моего чудного, прекрасного далека <...>.

Кто увлечен красотами, тот не видит недостатков и прощает всё; но кто озлоблен, тот постарается выкопать в нас всю дрянь и выставить её так ярко внаружу, что поневоле её увидишь.

Перед нами переполненный зрителями амфитеатр; «Облака» Аристофана отравляют толпу ядом остроумного издевательства. Со сцены осмеивают — и с нравственной, и с физической стороны — замечательнейшего мужа Афин, спасшего народ от тридцати тиранов, спасшего в пылу битвы Алкивиада и Ксенофонта, осмеивают Сократа, воспарившего духом выше богов древности. Сам он тоже в числе зрителей. И вот, он встаёт с своего места и выпрямляется во весь рост, — пусть видят хохочущие Афиняне, похожа ли на него карикатура. Твёрдо, несокрушимо стои́т он, возвышаясь надо всеми.
Сочная, зёленая, ядовитая цикута! Тебе служить эмблемою Афин, а не оливковой ветви!

Когда отдаляешься от гор, только тогда видишь их в подлинном обличии, так же и с друзьями.

Когда парни-натуралы оглядываются на меня, говоря: «Она милашка», — это срабатывает. Они всего лишь невинно реагируют на то, что видят, они ничего в себе не подавляют. Люди, достаточно интеллигентные и воспитанные, чтобы воспринимать это как должное, не чувствуют себя ниспровергнутыми. Но полным-полно парней, которым хотелось бы выбить из меня всё дерьмо, потому что они считают меня гомиком и я нравлюсь их подругам.

Каждый раз,когда ты видишь радугу, Бог занимается однополым сексом.

Что было тут на душе у несчастной — Не чувство ль ягнёнка, Если рычанье волков у высокого слышит он хлева Иль русака, что сидит, притаясь, и враждебные видит Морды собачьи, а сам шевельнуться от страха не смеет?

Видишь, душистым огнём блистает эфир благовонный

Благое вижу, хвалю, но к дурному влекусь.

Вижу и одобряю лучшее, а следую худшему.

Следует стремиться увидеть в каждой вещи то, чего еще никто не видел и над чем еще никто не думал.

Я видел ангела в куске мрамора. И резал камень, пока не освободил его.

Когда я вижу человека талантливого или умного, который в чем-то искусней или красноречивей других, я не могу не влюбиться в него и тогда отдаюсь ему безраздельно, так что уже перестаю принадлежать себе.

Мужчина охотнее видит дома неубранную постель и счастливую жену, чем образцово заправленную постель и недовольную жену. Мой совет: заправляй постель и будь счастливой!

Как люди поверят в компанию, если все что они видят изо дня в день — это пара засохших цветов и огнетушитель?

Когда начнешь искать замену, у вас вокруг все потоптано, никого нет, «один я». Не из кого выбирать: «один я, вот видите, торчу — у вас других нет, поэтому держитесь за меня — следующий хуже будет еще».

Поэзия заключается не в ритмическом сочетании слов-погремушек, но в духе, который охватывает широкие горизонты и видит дальше и глубже, чем глаза человека.

Я обратился в Христианство не для того, чтобы что-то или кого-то боготворить, поклоняться, а лишь для того, чтобы познать себя, понять природу своих мыслей. Я начал ходить на службы с другими зэками. Слышал, как другие говорят «аминь», цитируют стихи из Библии, но в это же время наблюдал, как вне часовни они крадут у своих товарищей, откровенно лгут, уединяются где-то с другими педиками, чтобы потрахаться.
Я не познал Христианство, я вижу лишь одно лицемерие.

Все пытаются обвинять. Потому что не хотят смотреть внутрь себя.
— А что вы видите, смотря в себя?
— Внутрь себя? Я вижу всё... Всё подряд. Я вижу хорошее, плохое, зло. Вижу всю картину.
— И сколько же зла вы увидели?
— Столько, сколько и вы.
— Так что вы видите?
— Всех вас. Вижу мир, который вы не завоевали. Разум бесконечен. Бросьте меня в глухую темницу, для вас — это был бы конец... а для меня — это всего лишь начало. Там целый мир, где я свободен. Мир, который вы не завоевали!

Дерьмо - всё равно что сахар для мух. Когда они не могут пить вашу кровь, они едят дерьмо, чтобы жить. Вы плодите слишком много людей, которые живут приятно и легко, не видят и не знают реальности. Те, кто выдвигал лозунг «Убей свинью и разрушь систему», играли всего лишь роль пугала для центров управления этой системой, и они теперь оказались переодетыми в вашу униформу, пересажены в ваши суды и в ваши комитеты, но страх опутывает ваше сознание и не даст вам расслабиться.

Я вижу, слышу, счастлив. Всё во мне.

В словах «Бог» и «религия» вижу тьму, мрак, цепи и кнут.

Разум дан человеку для того, чтобы он разумно жил, а не для того только, чтобы он видел, что неразумно живет.

Ученик никогда не превзойдёт учителя, если видит в нём образец, а не соперника.

Россия видит своё спасение не в мистицизме, не в аскетизме, не в пиетизме, а в успехах цивилизации, просвещения, гуманности. Ей нужны не проповеди (довольно она слышала их!), не молитвы (довольно она твердила их!), а пробуждение в народе чувства человеческого достоинства, столько веков потерянного в грязи и неволе, права и законы, сообразные не с учением церкви, а со здравым смыслом и справедливостью, и строгое, по возможности, их выполнение.

Меня просят высказать для читателей «Морнинг Джёрнал» моё мнение о Вагнере. Я это сделаю со всей прямотой и откровенностью. Но должен предупредить их, что вижу в этом вопросе две стороны. Первая – Вагнер и положение, которое он занимает среди композиторов девятнадцатого столетия; и вторая – вагнеризм. Можно сразу увидать, что, восхищаясь композитором, я питаю мало симпатии к тому, что является культом вагнеровских теорий.
Как композитор, Вагнер, несомненно, одна из самых замечательных личностей во второй половине этого столетия, и его влияние на музыку огромно.

Каждый из нас видит в своих родственниках, и особенно в двоюродных братьях и сестрах, серию гротескных карикатур на себя самого.

Некоторые люди родились лишь для того, чтобы придираться: у Ахиллеса они видят только его пяту.

Кто видит лишь то, что хочет видеть, достиг духовной слепоты.

Человек тщеславный и слабый в каждом видит судью; гордый и сильный не знает никакого судьи, кроме себя самого.

С детства я не был таким, как другие. Не видел так, как видели все.

Те, кто видит сны наяву в ясный день, всегда идут гораздо дальше тех, кто видит сны только засыпая по ночам.

Все, что мы видим или видели
всего лишь сон внутри сна.

Не верь ничему, что ты слышишь, и только одной половине, которую ты видишь.

Изменения в обществе, называемые модой, и возможны лишь потому, что в людях есть две смешные черты. Во-первых, с каждым человеком так много случается, что он всегда вспомнит хоть что-нибудь, предвещавшее нынешний поворот. Во-вторых, почти все неправильно видят прошлое, и в смещенной памяти эта деталь кажется необычайно важной.

Сегодня я видел то, что хуже смерти. Это называют миром.

Любовь – единственное в природе, где даже сила воображения не находит дна и не видит предела.

Театр наказует тысячи пороков, оставляемых судом без наказания, и рекомендует тысячи добродетелей, о которых умалчивает закон... Театр вытаскивает обман и ложь из их кривых лабиринтов и показывает дневному свету их ужасную наружность. Театр развёртывает перед нами разнообразную панораму человеческих страданий. Театр искусственно вводит нас в сферу чужих бедствий и за мгновенное страдание награждает нас сладостными слезами и роскошным приростом мужества и опыта... Всё то, что чувствует наша душа в виде смутных, неясных ощущений, театр преподносит нам в громких словах и ярких образах, сила которых поражает нас... Лишь в театре великие мастера мира сего слышат нечто редкое или, даже прямо для них, невозможное — Правду, и видят то, чего не видят кругом себя никогда, или встречают очень редко — Человека...

Тихое страдание, звуки страданий, встряхивают яд — любовь меня покинула.. Теперь мой мир был другой с предательской тишиной, с мудрыми, чужими глазами, которые не видят зла. Темный день.. я не живу в ночи... Ты убиваешь себя!! Острым ножом, из тех, кто за тобой наблюдает. Разве это была моя вина? Я признаю свою огромную вину, такую же большую как боль. Это был превосходный выход, по которому я вышла, мой любимый.. Очень тихий выход. Который унес меня в смерть.. я была так забыта другими, что это было большое везение.. Ты убиваешь себя! ТЫ УБИВАЕШЬ СЕБЯ Есть те которые тебя больше не забудут. Я взяла их крепкую руку.. Я здесь, что-бы они жили. Фрида.

Жизнь — это трагедия, когда видишь её крупным планом, и комедия, когда смотришь на неё издали.

Благоговения перед статуей в алтаре нет у того, кто видел её бревном в лесу.

Увидишь одного льва, ты видел всех; увидишь одну овцу, тоже видел всех; но увидеть одного человека — это увидеть только одного человека, да и того не распознать.

Когда ты видишь, что вокруг все цветет, ты должен вдохнуть и задержать дыхание на пять секунд, и то состояние радости, которое вольется в тебя, ты должен удержать в течение всей жизни...

Чудо – событие, описанное людьми, услышавшими о нем от тех, кто его не видел.

Женщина всегда видит везде двойной смысл, даже там, где его нет. Там же, где он есть, – женщина вообще не видит смысла.

На интересной работе и сны интересные видишь.

Только тот, кто видит в своих намерениях нечто само собой разумеющееся, а не из ряда вон выходящее, кто расценивает их не как геройство, но как свой долг, принимаемый с энтузиазмом и одновременно с трезвым пониманием его безусловной обязанности, способен стать духовным искателем приключений, в которых нуждается мир. Нет героев действия, есть герои самоотвержения и страдания. Их много. Но лишь немногие из них известны, и то не толпе, а немногим.

Сколько бы ты не видел в жизни зла, нельзя терять доброжелательности к людям.

Я не видел ничего потому, что слишком пристально смотрел.

Что будет? Что принесёт грядущее? Я этого не знаю, я ни о чём не догадываюсь. Когда паук, потеряв точку опоры, срывается в неизвестность последствий, он неизменно видит перед собой пустое пространство, где не за что зацепиться, сколько ни барахтайся. Вот так и со мною; впереди неизменно пустое пространство, а то, что гонит меня вперёд, есть последствие, оставленное позади. Эта жизнь лишена смысла и ужасна, невыносима.

Будьте примером для своих людей — и на службе, и в частной жизни. Никогда не жалейте себя, и пусть войска видят, что вы выносливы при усталости и лишениях. Будьте тактичны, всегда сохраняйте хорошие манеры и своих подчинённых учите тому же. Не говорите чрезмерно резко и жёстко: как правило, это указывает на ваши собственные слабости.

Себя как в зеркале я вижу,
но это зеркало мне льстит.

Ум человеческий, по простонародному выражению, не пророк, а угадчик, он видит общий ход вещей и может выводить из оного глубокие предположения, часто оправданные временем, но невозможно ему предвидеть случая — мощного, мгновенного орудия провидения.

Я далёк от того, чтобы восхищаться всем, что вижу вокруг себя; как писатель я огорчён..., многое мне претит, но клянусь вам моей честью – ни за что в мире я не хотел бы переменить Родину, или иметь иную историю, чем история наших предков, как её нам дал Бог.

Смотрели ли вы хоть раз по-настоящему кому-нибудь в глаза? Что происходит в этом случае?
В большинстве своем мы опасаемся смотреть прямо в глаза другому человеку; и люди сами не хотят, чтобы мы глядели на них таким образом, потому что их это пугает. Никто не хочет раскрыть себя; мы всегда держимся настороже; мы укрыты под различными слоями горя, страдания, желания, надежды; так что есть очень немного людей, способных смотреть вам прямо в глаза и улыбаться.
А улыбаться, быть счастливым, – очень важно; видите ли, без песни в сердце жизнь человека становится весьма тусклой. Можно ходить от одного храма к другому, от одного мужа или жены к другому мужу или к другой жене, можно найти какого-то нового учителя или гуру; однако при отсутствии этой внутренней радости жизнь имеет весьма мало смысла. И отыскать эту внутреннюю радость нелегко, потому что большинство из нас ощущает только поверхностное недовольство.
Подумайте об этом.

...Вы стоите перед красивой дверью в собственное королевство, а на двери висит табличка «Вход воспрещён». И вам нужно сделать шаг. Это страшно. Притворитесь, что вы совсем ничего не знаете. Не представляете, как это трудно. Не видите подтекстов, второго дна, подводных камней. Помните, как вначале мы сворачивали горы просто потому, что не знали, что это невозможно?.. Бросьте всё и купите билет на самолёт. Просидите весь вечер на берегу моря и на утро вернитесь обратно. Выпейте бокал хорошего вина с тем, кто верит в вас. Поставьте свежий букет на стол – можно выбрать самые простые цветы, можно даже ветки – и напишите список всего, что бы вы сделали, если бы успех был гарантирован. А потом назначьте время. И не говорите «не могу», потому что вы всё можете, если захотите. Не ищите рецептов в книгах про чужие успехи – успех, как причёска, очень индивидуальная история. Рискуйте, потому что оно того стоит. Не бойтесь делать ошибки, потому что ошибки, оказывается, тоже нужны. Глубоко вдохните и откройте дверь. Входите! Есть кое-кто, кому вход всегда разрешён. Этот человек – вы. Просто это трудно – ведь если бы было легко, то все бы делали это. Так что не бойтесь. Сажайте своё семечко – оно обязательно прорастёт. И когда через много лет мы будем вместе гулять под высокими старыми деревьями, вы тихо скажете мне: «Спасибо».

Когда он два часа увлеченно выбирает для тебя чёрные брюки, сороковые по счёту в твоём гардеробе, — это любовь. Когда с утра, пока ты спишь, он идёт купить свежей земляники на завтрак. Когда он рассказывает своим друзьям, что у тебя абсолютный вкус. Когда он называет тебя ласковым прозвищем даже после того, как ты наконец оделась, чтобы идти в гости. Когда он привозит из командировки набор настоящего волшебника для твоего ребёнка, который так похож на него. Когда он покупает тебе букет не на самые великие праздники года, а каждый раз, когда видит красивые цветы. Никогда не забуду кустик ландышей, который он как-то прислал мне зимой. И маленький старинный трон, который он откопал где-то в итальянской антикварной лавке на мой последний день рождения... Так что время и деньги, которые мужчины тратят на нас, — это вовсе не меркантильный, это духовный вопрос. Когда мужчина вкладывает — он любит. Если не любит — он не вкладывает...

Когда я вижу на улице гота, я не вижу в нем гота. Я вижу двух разочарованных родителей.

Я видел передачу, в которой девушки под 200 кг создавали новый имидж. Боже, что это значит?! Сидишь ты такой в баре, пьешь пиво, заметил девушку под 200 кг (а ее сложно не заметить). Думаешь: «Она слишком крупная для меня». Пьешь дальше. Тут прибегает команда стилистов: чик-чик-чик. Парень снова поворачивается к девушке: «А вообще-то она ничего».

Все, что вы видите, основано на факте события, которое уже произошло, даже свет распространяется так быстро.

Если вы не знаете все про ваших конкурентов, или вы недооцениваете их, или вы не видите в них угрозу, то вы обязательно проиграете.

Настоящие возможности лежат там, где их никто не видит.
Если на совещании 90% присутствующих голосуют «за» то или иное предложение, я выбрасываю его в корзину. Причина проста: если все эти люди так явно видят эту возможность, то скорее всего над этим работает много других компаний, и нам не будет принадлежать лидерство в этом.

Тот, у кого недостаточно опыта и наблюдений, вряд ли может называть себя аниматором. Однажды, когда мы разрабатывали сцену с горящим огнем, часть моих сотрудников призналась мне, что они никогда не видели горящих дров. И я сказал им: «Останавливаем работу. Поезжайте и посмотрите.»

Я вижу свою задачу в том, чтобы добраться до подлинных, забытых, похороненных ценностей. Даже из повседневной жизни они исчезли. Только в ребенке их можно найти в естественном, природном виде. Потому через мои фильмы я обращаюсь к душам детей.

Как можно скорее предавай забвению свои заслуги и труды. Стыдно тебе, если пчела и муравей превзойдут тебя в этом. Плод гордости за свои заслуги — злоба, ссоры и вражда между людьми, а за ними — неизбежное чувство ненужности и отчаяние. Видел ли ты когда-нибудь пчелу и муравья в отчаянии? В самом деле, стыдно, если они лучше людей исполняют заповедь Христову: «Когда исполните все повеленное вам, говорите: мы рабы, ничего не стоящие, потому что сделали, что должны были сделать.»

Неверно говорить: «нет Бога», вернее сказать: «у меня нет Бога»; ибо и сам видишь, что многие люди вокруг тебя ощущают присутствие Бога. Ты говоришь, как бы слепой сказал «нет в мире света.»

Самое лучшее для Северной Кореи – более не угрожать Соединенным Штатам. Они будут встречены огнем и яростью, которых мир еще не видел.

Я оглядываюсь назад и вижу пустыню... Все эти годы — Боже мой... тридцать пять лет из шестидесяти — на что я потратил? И что от меня останется? Парочка хороших фильмов, несколько плохих... Какого чёрта я все это делал?!

Видите ли, алкоголизм — очень сложная штука. С одной стороны, ты пьешь, когда счастлив, с другой — чтобы утопить свои печали. Но слово «демон», на мой взгляд, слишком сильное. Я бы сказал, что это скорее некая уязвимость, страх — все мы в тот или иной период жизни сталкиваемся со страхом и чувствуем уязвимость. Их надо побороть. Если в этой битве мы проигрываем, то назад дороги нет. Но если собираем все силы в кулак, идем до конца, то в итоге побеждаем. Нельзя опускать руки, нельзя отчаиваться — нужно продолжать бороться за себя.

Я всегда чувствовал, что женщина для чего-то предназначена. Секс был для меня формой физических упражнений. Я был убежден, что не могу общаться с девушками на равных просто потому, что они не были в состоянии понять, что я делаю. Я не мог позволить себе заниматься классическим ухаживанием за девушками - звонить им по телефону, писать записки и т.п. У меня просто не было времени на это, поскольку я всегда был в гимнастическом зале. Мне было проще знакомиться и брать их, а после этого я никогда их больше не видел.

Иногда, когда ты видишь блондинку с замечательными сиськами и божественной задницей, ты думаешь: эй, она, должно быть, очень глупая, потому что кроме этого ей нечего предложить людям. В большинстве случаев это так. Но где-то есть такая, которая так же умна, как красива ее грудь; так же великодушна, как красиво ее лицо и так же великолепно устроена внутри, как великолепно устроено ее тело. И когда ты понимаешь, что такие люди есть, ты начинаешь просто сходить с ума.

Так случается со всеми моими увлечениями, которым я начинаю предаваться, — они растут, переходят в страсть, и я уже больше ничего в жизни не вижу, кроме того, чем занят.

Тот, кто видит основное зло именно в Путине, руководствуется забавными представлениями о «роли личности в истории»... Он всего лишь очередная марионетка России. А за ниточки его дергают те традиции, что не обновлялись уже 300 лет. Правление Путина не содержит ни оригинальных черт, ни его личных фантазий. Он лишь прилежно следует стандарту русского имперского администрирования. Все его действия — прямое логическое продолжение поведения России в течение многих веков.

Я чувствую себя уставшей. Я слишком долго живу и теперь вижу, что у меня много дел, но порой ощущаю изнеможение. Но я рада, и знание того, что завтра смогу умереть, мотивирует меня жить более интенсивно.

Все, что видишь, все, что любишь, недостойно мудреца,
Зелень, и миндаль, и вина — нет им счета, нет конца!
Мир — змея, а честолюбец — это тот, кто ловит змей,
Но змея от века губит неудачного ловца.

Что было трудным для других, легко мне доставалось:
Прелестный лик, и стройный стан, и вина дорогие.
Я сердце превратил свое в сокровищницу песен,
Моя печать, мое тавро – мои стихи простые.
Я сердце превратил свое в ристалище веселья,
Не знал я, что такое грусть, томления пустые.
Я в мягкий шелк преображал горячими стихами
Окаменевшие сердца, холодные и злые.
Мой слух всегда был обращен к великим словотворцам,
Мой взор красавицы влекли, шалуньи озорные.
Забот не знал я о жене, о детях, о семействе.
Я вольно жил, я не слыхал про тяготы такие.
О, если б, Мадж, в числе повес меня б тогда ты видел,
А не теперь, когда я стар и дни пришли плохие.
О, если б видел, слышал ты, как соловьем звенел я
В то дни, когда мой конь топтал просторы луговые,
Тогда я был слугой царям и многим – близким другом,
Теперь я растерял друзей, вокруг – одни чужие.
Теперь стихи мои живут во всех чертогах царских,
В моих стихах цари живут, дела их боевые.
Заслушивался Хорасан твореньями поэта,
Их переписывал весь мир, чужие и родные.
Куда бы я ни приходил в жилища благородных,
Я всюду яства находил и кошели тугие.
Я не служил другим царям, я только от Саманов*,
Обрел величье, и добро, и радости мирские,
Мне сорок тысяч подарил властитель Хорасана,
Пять тысяч дал эмир Макан – даренья недурные.
У слуг царя по мелочам набрал я восемь тысяч,
Счастливый, песни я слагал правдивые, прямые.
Лишь должное воздал эмир мне щедростью подобной,
А слуги, следуя царю, раскрыли кладовые,
Но изменились времена, и сам я изменился,
Дай посох: с посохом, с сумой должны брести седые.

Все зубы выпали мои, и понял я впервые,
Что были прежде у меня светильники живые.
То были слитки серебра, и перлы, и кораллы,
То были звезды на заре и капли дождевые.
Все зубы выпали мои. Откуда же злосчастье?
Быть может, мне нанес Кейван удары роковые?
О нет, не виноват Кейван. А кто? Тебе отвечу:
То сделал Бог, и таковы законы вековые.
Так мир устроен, чей удел – вращенье и круженье,
Подвижно время, как родник, как струи водяные.
Что ныне снадобьем слывет, то завтра станет ядом,
И что ж? Лекарством этот яд опять сочтут больные.
Ты видишь: время старит все, что нам казалось новым,
Но время также молодит деяния былые.
Да, превратились цветники в безлюдные пустыни,
Но и пустыни расцвели, как цветники густые.

Вижу, что будет великое состязание над моей могилой.

Чего стоит человек? Что такое человек? После того, что я видел, у меня до конца жизни не исчезнет по отношению к нему недоверие и всеобъемлющая тревога.

Есть мореплаватели, считающие, что, если вокруг они видят только море, земли нет вообще.

Одни видят что есть и спрашивают почему. Я вижу что могло бы быть и спрашиваю «почему нет?»

Живопись — занятие для слепцов. Художник рисует не то, что видит, а то, что чувствует.

Я изображаю предметы так, как я думаю о них, а не так, какими я их вижу.

Кто видит человеческое лицо правильно: фотограф, зеркало или художник?

Никто и никогда не видел естественное произведение искусства.

Я всегда видел то, чего другие не видели; а того, что видели другие, я не видел.

Я не противоречу ему. Но я отвергаю рабство, потому что не вижу людей, подходящих для того, чтобы быть хозяевами.

В каком-то смысле мне никогда не приходилось «создавать» историю... Я вижу картины. Некоторые из них чем-то — может быть, запахом — похожи друг на друга, и это их объединяет. Не нужно им мешать — наблюдай тихонько, и они начнут сливаться воедино. Если очень повезет (со мной так ещё не бывало), целая серия картин сольется до того здорово, что получится готовая история, а писателю ничего и делать не придется. Но чаще (это как раз мой случай) остаются незаполненные места. Вот тут-то самое время подумать, определить, почему такой-то персонаж в таком-то месте делает то-то и то-то. Я представления не имею, так ли работают другие писатели и вообще так ли нужно писать. Но я по-другому не умею. У меня первыми всегда появляются образы.

Когда русский космонавт вернулся из космоса и сообщил, что не видел там Бога, К. С. Льюис сказал, что «с таким же успехом Гамлет мог бы искать Шекспира на чердаке собственного замка».

Но я ничего больше не вижу: сколько я ни роюсь в прошлом, я извлекаю из него только обрывочные картинки, и я не знаю толком, что они означают, воспоминания это или вымыслы.

Всему, что вы видите, я обязана спагетти.

Обойди все страны, и ты можешь найти города без стен, без письменности, без правителей, без дворцов, без богатств, без монет, но никто не видел ещё города, лишённого храмов и богов, города, в котором бы не воссылались молитвы, не клялись именем божества.

Человек всю жизнь видит сны. Иногда, правда, он пробуждается на минуту, осовело смотрит на мир, но затем вновь погружается в сладкий сон.

Стремление к власти порождено страхом. Те, кто не боится своих соседей, не видит необходимости властвовать над ними.

От страха способен избавиться лишь тот, кто знает свое место; величия может достигнуть лишь тот, кто видит свое ничтожество.

Люди боятся мысли больше, чем чего-либо на земле: больше катастрофы, даже больше смерти. Мысль имеет подрывной и революционный характер, она деструктивна и ужасна; мысль безжалостна к привилегиям, установлениям, удобным привычкам; мысль анархична и беззаконна, безразлична к авторитетам, бесцеремонно обращается с проверенной веками мудростью. Мысль без страха заглядывает в глубины ада. Она видит человека — крохотную песчинку, окружённую невообразимыми глубинами молчания, но несёт себя гордо, непреклонная, словно повелительница Вселенной. Мысль величественна, быстра и свободна, она — свет мира, величайшая слава человека.

Я вижу только одно основание для брака: жениться надо за пять минут до смерти, чтобы не оказаться в одиночестве перед её лицом.

Странный этот мир, где двое смотрят на одно и тоже, а видят полную противоположность.

Это просто удивительно, какое огромное наслаждение можно получать почти от всего, что существует в жизни. Нет ничего упоительнее, чем принимать и любить все сущее. Можно получать удовольствие почти от любой пищи и любого образа жизни: деревенской тиши, собак, проселочных дорог; от города, шума, толпы, грохота машин. В одном случае вас ждет покой, возможность читать, вязать, вышивать и ухаживать за растениями. В другом – театры, картинные галереи, хорошие концерты и встречи с друзьями, которых иначе вы видели бы редко. Я счастлива сказать, что люблю почти все.

Это любопытная мысль: только когда вы видите, что люди выглядят нелепо, вы понимаете, насколько сильно вы их любите

Истинному артисту чужда гордость. Увы, он видит, что у искусства нет границ: он смутно чувствует, сколь далеко ему до цели.

То, что гадалка видит у человека на ладони, обычно написано у него на лице.

Женщина обижается на мужчину в двух случаях: когда он видит в ней только женщину и когда женщину в ней он не видит.

Вижу Ваше смуглое лицо над стаканом кофе — в кофейном и табачном дыму — Вы были как бархат, я говорю о голосе — и как сталь — говорю о словах...

Поэт видит неизваянную статую, ненаписанную картину и слышит неигранную музыку.

Две возможности биографии человека: по снам, которые он видит сам, и по снам, которые о нем видят другие.

Насколько я лучше вижу человека, когда не с ним!

Если я на тебя смотрю, это не значит, что я тебя вижу!

Никогда не бойтесь смешного, и если видите человека в глупом положении: 1) постарайтесь его из него извлечь, если же невозможно — прыгайте в него к нему как в воду, вдвоём глупое положение делится пополам: по половинке на каждого — или же, на худой конец — не видьте его.

Если есть в этой жизни самоубийство, оно не там, где его видят, и длилось оно не спуск курка, а двенадцать лет жизни.

Вы ослеплены золотом, сверкающим в доме богатых; вы, конечно, видите, что они имеют, но вы не видите, чего им недостает.

Нет смысла притворяться. Если нечто для вас очень важно, то есть шанс, что другим людям тоже будет до этого дело. Вы не должны думать об их реакции, просто скажите: «Это — моя душа, это то, как я вижу мир, и я надеюсь, вам это нравится. А если нет — извините, значит это не для вас».

Стыд есть известная печаль, возникающая в человеке, когда он видит, что его поступки презираются другими.

Будем презирать деньги и славу. Освободившийся от этих страстей свободнее всех людей и богаче самого облеченного в багряницу. Не видишь ли, сколько бывает зла из-за денег? Не говорю, сколько от любостяжания, сколько от пристрастия к деньгам? Так, например кто-нибудь, потерял деньги, — и вот он живет жизнью, которая несноснее самой смерти. О чем, человек, скорбишь ты? О чем плачешь? О том ли, что Бог освободил тебя от лишней заботы? О том ли, что ты не сидишь больше в страхе и трепете? Если кто-нибудь привяжет тебя к сокровищу и прикажет сидеть там постоянно и бодрствовать над чужим имуществом, то ты сетуешь и негодуешь, но когда ты сам привязал себя к нему несноснейшими узами, то почему скорбишь, быв освобожден о такого рабства? Подлинно, эти горести и эти радости — следствие предрассудка. Мы должны хранить имущество так, как будто оно у нас чужое... Научимся же находить свою пользу, научимся терпеть потери: это достойно христианина... От нас требуется только одно — за все благодарить Бога, и мы будем иметь все в изобилии. Например, ты потерял тысячу литр золота? Тотчас благодари Бога, и в этом обращении к Нему и благодарности ты уже приобретаешь сто тысяч. За что, скажи мне, ты ублажаешь Иова: за то ли, что он имел столько верблюдов, стад и рабочего скота, или за изреченные им слова: Господь дал, Господь и взял (Иов 1, 21)? И диавол вредит нам не для того, чтобы только отнять у нас имущество, — он знает, что оно ничто, — но чтобы через это заставить нас сказать что-нибудь богохульное. Когда он лишил его всего, то, смотри, что говорит ему через жену: похули Бога и умри (Иов 2, 9). Но, лукавый, ты уже лишил его всего! Не того, говорит, я домогался. Того, для чего я все делал, я еще не достиг, я старался лишить его помощи Божией, для того и имущества лишил его. Вот чего я хочу, а то ничего не значит, если этого не будет, то он не только не потерпит никакого вреда, но еще получит пользу.

Не будем думать, будто дела наши ограничиваются пределами настоящей жизни, но станем верить, что будет непременно суд и воздаяние за все, что мы здесь делаем. Это так ясно и очевидно для всех, что и иудеи, и язычники, и еретики, и все вообще люди согласны в этом. Ибо хотя и не все мыслят как должно о воскресении, но что касается до суда, наказания и тамошних судилищ, все согласны в том, что есть там воздаяние за здешние дела. Если бы этого не было, то для чего Бог распростер столь великое небо, подостлал землю, расширил море, разлил воздух, явил такую промыслительность, если бы Он не до конца хотел иметь о нас попечение? – Не видишь ли, сколь многие из живых добродетельно претерпели многочисленные бедствия и отошли, не получив ничего доброго, а другие, напротив, жили весьма нечестиво, похищали чужое имущество, грабили и притесняли вдов и сирот, наслаждались богатством, роскошью и бесчисленными благами и отошли, не потерпев ни малейшего зла? Итак, когда же и первые получат награду за добродетель и последние понесут наказание за нечестие, если дела наши оканчиваются со здешней жизнью? Если Бог существует, как и действительно существует, то всякий скажет, что Он праведен, если же праведен, то надобно согласиться, что и тем и другим воздаст по достоинству. Если же Бог имеет воздать тем и другим по достоинству, а здесь никто из них не получил: тот – наказания за грехи, а этот – награды за добродетель, то ясно, что будет еще время, когда и тот и другой получат должное воздаяние.

Это лучший способ и удобнейший путь к добродетели — взирать не на труды только, но и на награды после трудов, впрочем, и не на них только самих по себе. Так, когда ты намереваешься подать милостыню, то обращай внимание не на издержки денежные, а на приобретение правды: расточил: дал нищим, правда его пребывает в век века (Пс. 111, 9). Не смотри на оскудение богатства, но взирай на умножение сокровища. Когда постишься, то думай не об изнурении от поста, но о легкости, происходящей от этого изнурения. Когда бодрствуешь в молитве, то помышляй не об усталости, причиняемой бодрствованием, а о дерзновении, доставляемом молитвой. Так делают и воины: они смотрят не на раны, а на награды, не на поражения, а на победы, не на падающих мертвых, а на увенчиваемых героев. Так и кормчие прежде волн видят пристани, прежде кораблекрушений — торговые выгоды, прежде бедствий на море — благополучие после мореплавания. Так делай и ты: представь сколь великое дело — среди глубокой ночи, когда спят все люди, звери и скот, когда господствует глубочайшая тишина, тебе одному бодрствовать и дерзновенно беседовать с общим всех Владыкой. Сладок сон? Но нет ничего слаще молитвы. Беседуя с Богом наедине, когда никто не беспокоит тебя и не отвлекает тебя от молитвы, ты можешь во многом иметь успех, само время — союзник твой для получения того, чего желаешь.

Не видите ли, что пчела, ужалив, умирает? Через это насекомое Бог учит нас тому, чтобы мы не оскорбляли ближних, потому что в таком случае сами наперед подвергаемся смерти. Уязвляя их, мы, может быть, причиняем им некоторую боль, но сами, подобно этому насекомому, уже не остаемся живы.

Никто не бойся смерти, ибо освободила нас Спасова смерть! Объятый смертью, Он угасил смерть. Сошед во ад, Он пленил ад и огорчил того, кто коснулся Его плоти... Огорчился ад, ибо упразднен! Огорчился, ибо осмеян! Огорчился, ибо умерщвлен! Огорчился, ибо низложен! Огорчился, ибо связан! Взял тело, а прикоснулся Бога; принял землю, а нашел в нем небо; взял то, что видел, а подвергся тому, чего не ожидал! Смерть! где твое жало?! Ад! где твоя победа?!

Таково свойство любящих, — не скрывать любви в молчании, но обнаруживать её пред ближними и говорить, что они любят. Любовь по свойству своему пламенна, и душа не может терпеть, чтобы хранить её в молчании. <...> Пусть никто не говорит мне: как могу я любить Бога, Которого не вижу? И многих мы любим, не видя их, как например: отсутствующих друзей, детей, родителей, родственников и домашних, и то, что мы не видим их, нисколько не служит препятствием, но это самое особенно и воспламеняет любовь, усиливает привязанность.

Когда ты, делая какое-нибудь доброе дело, думаешь, что нужно показать его людям, ищещь, кого бы сделать зрителем этого дела и стараешься быть видимым, то вспомни, что тебя видит Бог, и истребишь в себе всякое подобное пожелание.

Дело не в том, на что вы смотрите, а в том, что вы видите

Женщина всегда видит в друге мужчину, точно так же как он видит в ней женщину. Такие отношения нельзя назвать ни любовью, ни дружбой: это нечто совсем особое...

Послушай, душа моя! Я и сам признаюсь, что точно не знаю. А если тебе понравятся мои мысли, так поговорим откровеннее. Ты ведь без сомнения знаешь, что называемое нами око, ухо, язык, руки, ноги и все наше внешнее тело само собою ничего не действует и ни в чем. Но все оно порабощенно мыслям нашим. Мысль, владычица его, находится в непрерывном волнении день и ночь. Она то рассуждает, советует, определение делает, понуждает. А крайняя наша плоть, как обузданный скот или хвост, поневоле ей последует. Так вот видишь, что мысль есть главная наша точка и средняя. А посему-то она часто и сердцем называется. Итак, не внешняя наша плоть, но наша мысль

Вера делает первый шаг, даже когда ты не видишь всю лестницу.

Однажды говорил чертополох:
— Вы бесполезны, лилии и розы,
А мы приносим пользу, видит бог,
Нас пожирают и ослы, и козы. Гусь говорил: — Послушай, соловей,
Как неразумно забавляться песней.
Кому ты нужен с песнею своей?
Вот мы — жирны, и этим всех полезней. Поэту говорили дураки:
— Какая польза нам от песнопенья?
А у тебя ведь тоже две руки,
Возьмись за дело, покажи уменье. ... И мне из песен пользы не извлечь,
Велик ли прок, что плача и тоскуя,
Всю жизнь я песню превращаю в речь
И превращаю в песню речь людскую?

Я видел город, город был велик.
Там люди жили, злые на язык. Они всегда друг друга поносили,
Там и юнец бранился и старик. В том городе кричали и вопили
И чудно жили под всеобщий крик.

Смешной мой друг, глупец мой дорогой,
На все вокруг взираешь ты с тоской. Я вижу, как страдаешь ты от боли,
Но ранил ты себя своей рукой. Мечтаешь о покое и о воле,
И сам же разрушаешь свой покой. Я так тебе сочувствую, тем боле,
Что на беду себе я сам такой.

Меня красой пленяли неземной
Земли грузинской дочери и русской.
Я знал: стоящие передо мной
Не хуже дочерей земли французской
Или земли какой-нибудь иной. И все ж я видел их как бы из дали,
Неподчиненный власти их красы.
Да и они, блеснувши, исчезали,
Как с листьев капли утренней росы. Что искры! Мимолетны их причуды:
Блеснут, рассыпятся и снова мгла,
А истинный огонь горит покуда
То, что сжигает, не сожжет дотла.

«Тому беда, кто жаждет разрушенья,
Кто ищет в трупах славу и забвенье. Его молитвы не услышит Бог,
И своего не даст благословенья!» — Так пел певец, и в золотой чертог
Влетела песнь, и шах пришел в смятенье. — Кто там поет? — в волненьи шах изрек,
И мигом стражники пришли в движенье. И пал певец во прах у шахских ног.
Что скажет он для своего спасенья? — Ни в чем я не повинен, видит Бог,
Дар песнопенья — Божье озаренье! — Я властен над тобой, — промолвил шах, —
И проклянешь ты, раб, свое рожденье! — Ну что ж, — сказал поэт, — велик Аллах!
Чтоб делать зло, не надобно уменья. Вершит убийство и зверье в лесах
И даже мертвый камень в миг паденья. Погасло пламя гневное в глазах,
Правитель погрузился в размышленье. Он поднял знаком павшего во прах:
— Ступай и не пытай мое терпенье! С тех пор владыка, говорят, зачах,
С тех пор он смерти ждал, как искупленья, До самого конца в его ушах
Звучала песня, словно осужденье. И слышал царь, внушавший миру страх:
«Тому беда, кто жаждет разрушенья, Того к себе не призовет Аллах,
И своего не даст благословенья».

Один пропойца, потерявший стыд,
Лежал в грязи, ободран и побит. Ворчал он пьяно: «Свет погряз в разврате,
Весь мир в грязи, его ужасен вид!» Подумал я об этом человеке:
Как он в себе уверен, что брюзжит И видит мир, погрязшим безнадежно,
А между тем, лишь сам в грязи лежит.

Меня трудно удивить. Самая поразительная штука, которую я видел, произошла в Африке. Два молодых льва давились мёртвой антилопой гну. А потом из буша показались мелкие львята. И тогда старшие львы расступились, давая мелочи подобраться к лучшим кускам. И все вместе они облепили тушу, как муравьи, которые нашли выплюнутую кем-то карамель.

Я знаю, что если в России тебя считают «настоящим мужиком» — это серьёзный комплимент. Моя бабушка была русской – Смирновой – и для меня она – воплощение внутренней силы и цельности. Она прошла через нищету, войну и эмиграцию. Бабушка, дедушка и остальные родственники с их стороны – настоящие крепкие русские с трудной судьбой, которая их не сломала. Я не могу комментировать насколько я сам «настоящий мужик», но если во мне и есть что-то подобное, то это от них. И чем больше я встречаю в жизни людей, тем больше понимаю, что мои русские бабушка и дедушка были самыми «настоящими». Даже в периоды глухого безденежья и отчаяния в них был стержень и чувство собственного достоинства, которое я сейчас мало в ком вижу.

Жертвуй...
Жертвуй постоянно, без остатка...
Учись и люби жертвовать, мучайся со светлой улыбкой удовольствия на лице...
И ты приблизишься к Богу, ты станешь человеком – Богом...
Так завещает мое пророчество свое огненное слово...
Забудь себя...
Ради обездоленных — забудь себя, когда тысячи и тысячи видят черную боль и деспотичную нужду...
Во время веселого смеха не забывай, что есть горько плачущие...
Люби обездоленных, служи им, пусть боль обездоленных будет твоей болью, твой Бог – будет Богом всех обездоленных...
Так завещает мое пророчество свое свободное слово...
Будь гордым...
Чтобы тянуть свое существование — не пресмыкайся, не унижайся и не обманывай...
Лгать — означает бранить правду, отречься – означает перестать быть человеком.
Будь свободным...
Между сознательным рабом и преступником нет разницы. Преклони голову только перед идеалом, будь свободным пленником только своего идеала.
Будь безусловным...
И никаких уступок. Уступки – это преступление. Уступать – означает быть слабым, понести позорное поражение...
Так завещает мое пророчество свое библейское слово, и душа моя возвышенно раскрывает свои крылья для пленников огненных заветов...

Если ты не видишь солнце, не плачь — из-за слез ты не увидишь звезд.

Добро, которое мы видели от того или иного человека, обязывает нас к терпимости, когда он чинит нам зло.

Истинная любовь похожа на привидение: все о ней говорят, но мало кто её видел.

Поэт — тот, кто в предмете видит то, чего без его помощи другой не увидит.

Если Вы не видите на рынке дурака, то, наверное, это Вы сами.

Нельзя верить тому, что видишь в спокойное время.

Существует три разновидности людей: те, кто видит; те, кто видит, когда им показывают; и те, кто не видит.

Каждый видит, каким ты кажешься, но мало кто чувствует, каков ты есть.

Когда девушки видят некоторых парней, они думают, сколько стоит номер в мотеле на ночь. Когда они видят моё лицо, они думают, сколько я беру за консультацию.

Что ты можешь ответить тем, кто считает, что в последнее время твои работы стали слабее? Ты все еще видишь необходимость в том, чтобы выглядеть шокирующе?
Никогда не считал шокирующим ничто из того, что делаю. Шокировать публику — слишком сложная задача, особенно если сравнивать с тем, что происходит в мире. Или с тем, что предлагает мне мое воображение. Еще неизвестно, что гротескней. Я живу так, как мне нравится, и прекрасно себя чувствую.

Что ты можешь ответить тем, кто считает, что в последнее время твои работы стали слабее? Ты все еще видишь необходимость в том, чтобы выглядеть шокирующе? Никогда не считал шокирующим ничто из того, что делаю. Шокировать публику — слишком сложная задача, особенно если сравнивать с тем, что происходит в мире. Или с тем, что предлагает мне мое воображение. Ещё неизвестно, что гротескней. Я живу так, как мне нравится, и прекрасно себя чувствую.

Как ни был глуп и косноязычен Стебельков, но я видел яркого подлеца, во всём его блеске, а главное, без какой-то интриги тут не могло обойтись. Только некогда мне было вникать тогда ни в какие интриги, и это-то было главною причиною моей куриной слепоты! Я с беспокойством посмотрел на часы, но не было ещё и двух; стало быть, ещё можно было сделать один визит, иначе я бы пропал до трёх часов от волнения.

Когда я вижу вокруг себя, как люди, не зная, куда девать свое свободное время, изыскивают самые жалкие занятия и развлечения, я разыскиваю книгу и говорю внутренне: этого одного довольно на целую жизнь.

Я вообще не понимаю, как вы не видите этих мелодий. Они же летают в воздухе, их же много. Надо только протянуть руку и взять.

Не пугайся, обезьяна!
Я люблю тебя... Я вижу
На твоей блестящей, голой,
Гладкой заднице три цвета:

Чёрный, красный, золотистый!
Эти три любезных цвета
Мне родные, — и я с грустью
Вспомнил знамя Барбароссы.

Государственный деятель, который видит, что война неизбежна, и не может решиться нанести удар первым, виновен в преступлении против своей страны.

Следует выбрать кого-нибудь из людей добра и всегда иметь его перед глазами, — чтобы жить так, словно он смотрит на нас, и так поступать, словно он видит нас

Гляжу, не жалуясь, как осенью
повеял век на пряди белые,
и вижу с прежним удовольствием
фортуны ягодицы спелые.

Гляжу, не жалуясь, как осенью
повеял век на пряди белые,
и вижу с прежним удовольствием
фортуны ягодицы спелые.

Должно быть, очень плохо я воспитан,
Что, грубо нарушая все приличия,
Не вижу в русском рабстве неумытом
Ни избранности признак, ни величия.

Чем больше я вижу, тем меньше знаю точно.

Жить легко с закрытыми глазами, не понимая, что ты видишь.

Хотите объяснить то, что я делаю? Да как это объяснишь, когда это Божьих рук дело? Мой дар от Бога. Он лишил меня зрения, но дал мне другие глаза, которыми я вижу мир — и видимый, и невидимый...

И через мгновенье на «экране» появились две фигуры. Они казались огромными и занимали почти все освещенное пространство — гладкая стена имела высоту не меньше пяти метров и в ширину около трех-четырех метров. Фигуры были видны отчетливо и выделялись так рельефно, что казалось, что они в любой момент могут отделиться от стены и направиться к нам. Слева на 'экране' мы видели пожилого мужчину, скорее старца, с волосами до плеч и в длинных, до земли, одеждах. Левую руку он опустил, а в правой, вытянутой вперед, держал какой-то предмет, круглый, как мяч. Чуть поодаль, выше и правее, располагалась вторая фигура — совсем молодой мужчина. Он сидел в кресле, руки его лежали на подлокотниках. Взгляд устремлен вдаль, лицо напряжено. На голове у него высокая шапка, а над нею некое подобие антенны. Удивительное космическое событие у саблезубой скалы, которая находится в окрестностях города Петрича, относится к 5 мая 1979 г.

И через мгновенье на «экране» появились две фигуры. Они казались огромными и занимали почти все освещенное пространство — гладкая стена имела высоту не меньше пяти метров и в ширину около трех-четырех метров. Фигуры были видны отчетливо и выделялись так рельефно, что казалось, что они в любой момент могут отделиться от стены и направиться к нам. Слева на 'экране' мы видели пожилого мужчину, скорее старца, с волосами до плеч и в длинных, до земли, одеждах. Левую руку он опустил, а в правой, вытянутой вперед, держал какой-то предмет, круглый, как мяч. Чуть поодаль, выше и правее, располагалась вторая фигура — совсем молодой мужчина. Он сидел в кресле, руки его лежали на подлокотниках. Взгляд устремлен вдаль, лицо напряжено. На голове у него высокая шапка, а над нею некое подобие антенны. Удивительное космическое событие у саблезубой скалы, которая находится в окрестностях города Петрича, относится к 5 мая 1979 г.

Я вижу атлантов. Это высокие и сильные люди. Женщины — в серебристых одеяниях. Мужчины — в алых. Лица загорелые и обветренные. Но это не темнокожие. Они возводят храмы. Строят города, гавани и быстроходные лодки. Роют каналы. Плавят металлы. Управляют своей внутренней энергией. Передают мысли на расстоянии. А вот на лицах тревога. Ужас... Но вождь их спокоен. Говорит... Что?.. Не слышно... Слова растворяются во глубине вселенной. В пучине вод. В дебрях Амазонки.

Вопрос: «Видела ли ты Бога?» Ответ: «Да, видела. Но Он вовсе не такой, как изображен на иконах. Помазанник — огромный огненный шар, на который невозможно смотреть. Настолько Он ярко светел. Только свет, ничего другого. Если кто-нибудь скажет тебе, что видел Бога, и Он внешне был как человек, знай, — тут скрыта неправда»

Вижу большую керамическую вазу с хорошо, заботливо возделанной землей, а в ней цветок — белая, прямо-таки алебастровая лилия, как символ небесно-чистой красоты. Это самое большое украшение для дома. Прекрасная лилия блестит для меня серебром вечных поднебесных снегов Тибета и Гималаев. Оттуда, с Тибета, началась древнейшая история человечества, там следует искать ее корни, там — объяснение многих удивительных и странных загадок земной жизни человека и людей.

Я вижу мертвых прозрачными, а некоторые, чистые духом, светятся, как огонь.

Мой дар от Бога. Он лишил меня зрения, но дал мне другие глаза, которыми я вижу мир — и видимый, и невидимый.

В первые годы, когда начала предсказывать, передо мной зажигали свечу. Но, так как я слепая и не вижу, то могло случиться какое-то несчастье, голос мне велел заменить свечу кусочком сахара, потому что он чистый.

В России есть много святых мест... Возле реки Дон находится один холм. Он особенный - ходите по нему босиком, чтобы почувствовать его воздействие. Там растут целебные травы, есть и лечебный родник. На этом холме три раза был святой Сергий и три раза его благословлял. На этом месте он воздвиг крест. Поэтому там человек чувствует себя, как в церкви. Получает силы и чувствует себя окрыленным. Святой Сергий великий пророк. Он сейчас самый знаменитый русский святой. О, как он помогает людям! Превратился в свет и излучает, излучает... Вижу как он держит Россию как на ладони. Вижу церковь, воздвигнутую высоко. Вижу людей с копьями и шлемами.

Президенту Калмыкии Кирсану Илюмжинову: Вижу двух президентов Кирсанов. Звучало это довольно загадочно. Но в ноябре Илюмжинова избрали президентом Международной шахматной федерации.

Почему вы боитесь смерти? Она так красива. Я вижу ее в облике улыбающейся молодой женщины с распущенными светлыми волосами.

Жил юноша – ученый, много знавший,
Искусством красноречия блиставший,
С красивым почерком; но розы щек
Еще красивей оттенял пушок;
И только численного букв значенья
Не мог запомнить он при всем стремленье.
Сказал я раз про шейха одного,
Что впереди нет зуба у него.
Мой собеседник, посмотрев сурово,
Ответил: «Ты сказал пустое слово.
Ущерб в зубах заметить ты успел,
А доблести его не разглядел!»
Когда умерших сонм из тьмы изыдет,
То добрые плохого не увидят.
Коль поскользнется на пути своем
Муж, благородством полный и умом,
Ты, низкий, не суди его за это,
Когда он весь – живой источник света.
И пусть в шипах кустарники цветов, –
Не избегают роз из-за шипов,
Ведь у павлинов видят люди злые
Не красоту, а ноги их кривые.
Когда ты темен ликом – убедись,
А в темное зерцало не глядись.
Дорогу правды сам найти старайся,
К ошибкам ближнего не придирайся.
И о чужих изъянах не кричи,
Сам на себя взгляни и замолчи.
Запретной не клади черты пороку,
Когда тому же предан ты пороку.
И с униженными не будь суров,
Когда ты сам унизиться готов.
Когда ты зла не будешь делать в жизни,
Тогда лишь будешь прав и в укоризне.
Что в кривизну мою иль прямоту
Вам лезть, коль я являю чистоту.
Хорош я или дурен, сам я знаю,
Сам за свои убытки отвечаю.
В душе моей хорош я или плох –
Не вам судить! Об этом знает Бог!
Имам тогда вину мюрида мерит*,
Когда мюрид в его величье верит.
У Бога дело доброе одно
Тебе за десять будет зачтено.
Ты тоже за одно благодеянье
Дай щедро, как за десять, воздаянье.
Не обличай у ближнего изъян,
Коль в нем живет величья океан.
Когда невежда мой диван* откроет
И пробежать глазами удостоит,
Плевать ему, что мыслей мир велик...
Но чуть огрех – какой подымет крик!
Ему глубинный книги смысл не светит,
Но он описку каждую заметит.
Не одинаков смертного состав;
Бог создал нас, добро и зло смешав.
Хоть в самом добром доле есть помеха,
Из скорлупы добудь ядро ореха.

Я видел смысл своей жизни в том, чтобы помогать другим увидеть смысл в своей жизни.

Мы тихо подошли к кабинету. Сквозь полуотворённую дверь я увидел Антона Павловича. Он сидел на турецком диване с ногами. Лицо у него было осунувшееся, восковое... и руки тоже... Услышав шаги, он поднял голову... Один момент ― и три выражения: суровое, усталое, удивлённое ― и весёлые глаза. Радостная Антошина улыбка, которой я давно не видел у него. ― Гиляй, милый, садись на диван! ― И он отодвинул ноги вглубь. ― Владимир Алексеевич, вы посидите, а я на полчасика вас покину, ― обратилась ко мне Ольга Леонардовна. ― Да я его не отпущу! Гиляй, какой портвейн у меня! Три бутылки! Я взял в свою руку его похудевшую руку ― горячую, сухую. ― А ну-ка пожми! Помнишь, как тогда... А табакерка твоя где? ― Вот она. Он взял её, погладил, как это всегда делал, по крышке и поднёс её близко к носу. ― С донничком? Степью пахнет донник. Ты оттуда?

Я был в оперетке, видел в итальянском переводе «Преступление и наказание» Достоевского, вспоминал наших актёров, наших великих, образованных актёров и находил, что в игре их нет даже лимонада. Насколько человечны на сцене здешние актёры и актрисы, настолько наши свиньи.

А вы знаете, кто хоть раз в жизни поймал ерша или видел осенью перелётных дроздов, как они в ясные, прохладные дни носятся стаями над деревней, тот уже не городской житель, и его до самой смерти будет потягивать на волю.

Иногда при закате солнца видишь что-нибудь необыкновенное, чему не веришь потом, когда это же самое видишь на картине.

Вот каков я. Во мне сидит леший, я мелок, бездарен, слеп, но и вы, профессор, не орёл! И в то же время весь уезд, все женщины видят во мне героя, передового человека, а вы знамениты на всю Россию.

Какое наслаждение уважать людей! Когда я вижу книги, мне нет дела до того, как авторы любили, играли в карты, я вижу только их изумительные дела.

Ты оглядись вокруг — ты не видишь ничего другого, кроме себя самого. Бойся. Ибо страшно человеку, если он один.

Проявляйте свою любовь к людям везде, где это возможно, и прежде всего — у себя дома. Дарите любовь своим детям, своей жене или мужу, своим соседям... Пусть ни один человек не уйдет из вашей жизни без того, чтобы не стать хоть немного лучше или счастливее. Станьте живым выражением доброты Бога. Пусть люди видят доброту, светящуюся в вашем лице, в ваших глазах и в вашем дружеском приветствии.

Тот слепой, которому ты подала монетку, не притвора, он действительно не видит. — Почему ты так решила? — Он же сказал тебе: «Спасибо, красотка!»

Близким друзьям, которые ее посещали, Раневская иногда предлагала посмотреть на картину, которую она нарисовала. И показывала чистый лист.
— И что же здесь изображено? — интересуются зрители.
— Разве вы не видите? Это же переход евреев через Красное море.
— И где же здесь море?
— Оно уже позади.
— А где евреи?
— Они уже перешли через море.
— Где же тогда египтяне?
— А вот они-то скоро появятся! Ждите!

Чтобы мы видели, сколько мы переедаем, наш живот расположен на той же стороне, что и глаза.

Птицы ругаются, как актрисы из-за ролей. Я видела как воробушек явно говорил колкости другому, крохотному и немощному, и в результате ткнул его клювом в голову. Всё как у людей.

Думайте и говорите обо мне, что пожелаете. Где вы видели кошку, которую бы интересовало, что о ней говорят мыши?

Похоже, что Бог любит страдальцев. Вы когда-нибудь видели счастливого гения? Нет, каждого трепала жизнь, как травинку на ветру. Счастье — понятие для средних во всех отношениях граждан, и справедливости тут нет никакой.

Я вижу, какая большая потребность существует в обучении управлению деньгами, бизнесу и инвестированию — предметам, которым не учат в школе. Думаю, в ближайшие несколько лет произойдет крупный обвал фондового рынка, и печальная реальность будет заключаться в том, что у многих людей будет недостаточно денег для того, чтобы уйти на пенсию и обеспечить свою старость. Я подозреваю, что примерно лет через десять появится острая нужда в качественном финансовом образовании. Недавно ... правительство сообщило ... народу, что люди не должны рассчитывать только на программы социального страхования и медицинской помощи, когда уйдут на пенсию. К несчастью, для миллионов людей эта весть пришла слишком поздно: школьная система не научила их управлять собственными деньгами.

Когда тебе уже за шестьдесят, видишь, что мчишься по какому-то туннелю без обратного билета и начинаешь различать вдали гору, которая и будет твоей последней остановкой. Но пока я не доехал, мне хочется продолжать делать то, что я делаю.

Я потрясен. Всего два дня в Москве, а такого количества красивых женщин и уродливых мужчин в жизни не видел. Наверное, русские все лесбиянки?

Все, кто живы, — я знаю, — боятся умереть. Они заранее напуганы предстоящей встречей. Но поверьте, я ни разу не видел, чтобы умереть боялся умирающий. Так за что же мне жалеть его? О чем плакать у его изголовья?

Несмотря на свободу воли и действия, мы удерживаемся вместе, подобно звездам на небесном своде, соединенные неразрывными узами. Эти узы незримы, но мы можем их ощущать. Я порезал палец, и он кровоточит: этот палец — часть меня. Я вижу боль друга и эта боль ранит меня тоже: мы с другом едины. И наблюдая поверженного врага, даже такого, о ком я сожалел бы меньше всего во всей вселенной, я все равно испытываю скорбь. Разве это не доказывает, что мы все лишь частица единого целого?

Так начинались мои ментальные путешествия. Сначала смутно, а потом лучше я видел новые места, города, страны. Жил там, встречался с людьми, заводил друзей. В это трудно поверить, но они мне столь же дороги как моя семья и столь же реальны.

Видите ли, я поэт для некоторых, обычный современный Шекспир․

Я просто в депрессии, я просто не вижу выхода из этого провала. Если б я мог преодолеть это препятствие, но мне нужно что-то, способное вытащить меня из тупика. Я получаю синяки, я получаю ушибы, падаю, и я снова встаю. Но мне нужна эта искра, чтобы подбодрить меня, чтобы я снова брал микрофон.

Каждый раз, когда я вижу Alfa Romeo, я снимаю шляпу.

Вещи, которые я не знаю и не вижу.

Кто не видит суеты мира, тот суетен сам.

Чем более читаете, не размышляя, тем более уверяетесь, что много знаете, а чем более размышляете, читая, тем яснее видите, что знаете еще очень мало.

С 1930 года я не видел почти никаких признаков того, то СССР движется к социализму в истинном смысле этого слова. Напротив, по всем приметам он превращался в иерархическое общество, где у правителей так же мало оснований отказаться от власти, как у любого другого правящего класса.

Я с детства знал, что газеты могут лгать, но только в Испании я увидел, что они могут полностью фальсифицировать действительность. Я лично участвовал в «сражениях», в которых не было ни одного выстрела и о которых писали, как о героических кровопролитных битвах, и я был в настоящих боях, о которых пресса не сказала ни слова, словно их не было. Я видел бесстрашных солдат, ославленных газетами трусами и предателями, и трусов и предателей, воспетых ими, как герои. Вернувшись в Лондон, я увидел, как интеллектуалы строят на этой лжи мировоззренческие системы и эмоциональные отношения.

Все, что я видел, учит меня доверять Творцу всему, чего я не видел.

Люди видят только то, что они готовы видеть.

Видишь, как несчастен человек, если и тот, кому завидуют, завидует тоже.

Такт — умение описать других так, как они видят себя сами.

Благоразумный видит беду и укрывается, а неопытные идут вперёд и наказываются.

Благо тому, кто совсем не жил, кто не видел злого дела, что творится под солнцем.

Разве ты не видишь, что среди человеческих красот красивейшее лицо останавливает проходящих, а не богатые уборы? И это я говорю тебе, который украшает свои фигуры золотом или другими богатыми узорами.

Живопись – это поэзия, которую видят, а поэзия – это живопись, которую слышат.

Я прожил немало, и чем дольше я живу, тем больше я вижу убедительных доказательств той истины, что Бог управляет делами людей. И если воробей не может упасть на землю без Его ведома, разве возможно, чтобы империя смогла подняться без Его помощи?
Мы уверены в словах Священного Писания, что «если Господь не созиждет дома, напрасно трудятся строящие его» (Пс. 126:1). Я твёрдо верю в это, и я также верю, что без Его соответствующей помощи мы преуспеем в политическом строительстве не лучше, чем строители Вавилонской башни: нас разделят наши маленькие частные интересы, проекты наши будут посрамлены, и мы сами сделаемся притчею во языцех для будущих веков.

Каким образом образовалась Земля, на которой я живу? Является ли она единственной населенной планетой? Откуда я происхожу? Где я нахожусь? Какова природа того, что я вижу? Какова природа всех этих блестящих фантомов, зрелище которых меня прельщает? Был ли я прежде, чем начал свое существование? Буду ли, когда меня больше не будет на свете? Какое состояние предшествовало ощущению моего существования? Какое состояние наступит вслед за исчезновением этого ощущения? Всего этого никогда не будут знать величайшие гении; они будут с философским видом молоть вздор, как это делал и я...

Тому, кто хочет жить в мире и покое, не следует говорить все, что он знает, и судить то, что он видит.

Если ты будешь просто сидеть и наблюдать, то увидишь, насколько безгранично твоё мышление. Попытаешься его успокоить — станет только хуже. Но со временем мышление само успокаивается и ты учишься его контролировать. В этот момент просыпается интуиция и ты видишь всё вокруг гораздо яснее, чем видел раньше.

Выходя на ринг, я вижу врага которого должен убить.

Самый страшный удар тот, которого не видишь.

Руки работают, видят глаза. Порхай как бабочка, жаль как пчела

Все мои романы яркие, но кратковременные. Не вижу в этом ничего плохого. Я ведь и не обещаю вечную любовь.

Видите людей позади меня? Они спешат на работу, не обращая внимания ни на что. Иногда мы так увязаем в наших ежедневных обязанностях, что забываем насладиться красотой жизни. Мы словно зомби. Поднимите глаза и выньте наушники из ушей. Скажите «привет» кому-то, кого вы видите. Обнимите кого-то, если вам кажется, что человек испытывает боль. Помогите кому-нибудь. Каждый день нужно жить так, словно он последний. Люди не знают кое-чего обо мне: пару лет назад у меня была депрессия. Я никогда никому о ней не говорил. Мне нужно было найти собственный способ ее побороть. Человек, который не давал мне быть счастливым, — был Я САМ. Каждый день драгоценен, и давайте относиться к ним так же. Нет гарантий, что завтра наступит, так что живите сегодня!

Красота — не потребность, а экстаз. Это не образ, что вам хотелось бы видеть, и не песня, что вам хотелось бы слышать, но образ, который вы видите, даже если сомкнёте глаза, и песня, которую вы слышите, даже если закроете уши.

Очевидное — это то, чего никто не видит, пока кто-нибудь не выразит его наипростейшим способом.

Когда ты стоишь спиною к солнцу, то видишь только свою тень.

Лицо врага пугает меня, когда я вижу, как оно похоже на мое собственное.

Фемида слепа. И слуг своих она не видит?

Некоторые не видят разницы между онанизмом и «верностью себе.»

Если видишь человека насквозь — знаешь, кто за ним стоит.

Я вижу его насквозь и поэтому знаю, кто за ним стоит.

Что знает зоолог, видевший животных лишь в зоопарке; что знают о человеке те, кто видел его лишь на свободе.

На каждом шагу надписи: «Не плевать!», «Не сорить!», «Не шуметь», «Не ехать по левой стороне!». Не видел я только надписи: «Не убивать!» А может, подействовало бы?

В проблеске гениальности видишь свою бездарность.

Когда я начинаю думать серьезно, я вижу, насколько комичен мир.

Я сам видел однажды чудо. Это было тогда, когда люди обходились без чудес.

Я видел во сне действительность. С каким же облегчением я проснулся!

Я не принадлежу к тем, кто, почитая крест, не видит на нем человека.

Мы смотрели в глаза друг другу. Я видел себя, а она — себя.

Вижу людей голыми, но не всегда выдаю, что вижу это, а то еще потребуют, чтобы я их одел.

Всякий раз, когда я говорю «да», я заранее вижу, скольких «нет» мне это будет стоить.

Я не такого рода человек, который, помогая другим, старается попасть в камеру. Думаю, люди, которые знают меня достаточно хорошо, видят, сколько всего я делаю для нуждающихся в помощи. Чем больше ты отдаёшь людям, тем больше вознаграждает тебя бог. Благодаря тем, кому я помогаю, я чувствую себя отлично и благодарен им за это. Я сплю спокойно, потому что знаю, что сделал что-то хорошее для тех, кому помощь действительно нужна.

Когда мне было семь лет, я поведал моему папе, что хочу иметь дом, как у Майкла Джексона. И тогда он сказал мне, что мечты остаются мечтами, это привилегия богатых людей. Я вырос, и теперь моя мечта сбылась – жаль, что этого не видит мой отец.

Я перестаю бояться безумия, когда вижу вблизи тех, кто поражён им.

Как много в искусстве прекрасного! Кто помнит все, что видел, тот никогда не останется без пищи для размышлений, никогда не будет по настоящему одинок.

Наша земная жизнь похожа на поездку по железной дороге. Едешь быстро и не видишь ни того, что впереди, ни — главное — локомотива.

Я считаю, что художник — счастливец: он находится в гармонии с природой всякий раз, когда ему в какой-то мере удаётся выразить то, что он видит.

Я перестаю бояться безумия, когда вижу вблизи тех, кто поражён им.

Кончается ли всё со смертью, нет ли после нее еще чего то? Быть может, для художника расстаться с жизнью вовсе не самое трудное? Мне, разумеется, обо всём этом ничего не известно, но всякий раз, когда я вижу звёзды, я начинаю мечтать так же непроизвольно, как я мечтаю, глядя на чёрные точки, которыми на географической карте обозначены города и деревни. Почему, спрашиваю я себя, светлые точки на небосклоне должны быть менее доступны для нас, чем черные точки на карте Франции? Подобно тому, как нас везет поезд, когда мы едем в Руан или Тараскон, смерть уносит нас к звёздам. Впрочем, в этом рассуждении бесспорно лишь одно: пока мы живём, мы не можем отправиться на звезду, равно как, умерев, не можем сесть в поезд. Вполне вероятно, что холера, сифилис, чахотка, рак — не что иное, как небесные средства передвижения, играющие ту же роль, что пароходы, омнибусы и поезда на земле. А естественная смерть от старости равнозначна пешему способу передвижения.

После первого стакана видишь вещи в розовом, после второго — в искажённом, а потом уже — в истинном свете, и это — самое страшное, что может быть.

Да, я мечтатель. Ведь мечтатель — это тот, кто находит свою тропу только при лунном свете, а наказание его в том, что он видит рассвет раньше, чем все другие.

После первого стакана видишь вещи в розовом, после второго — в искажённом, а потом уже — в истинном свете, и это — самое страшное, что может быть.

Какая прекрасная сегодня луна! — Да, но если бы вы видели её до войны...

В Америке, в Скалистых горах я видел единственный разумный метод художественной критики. В баре над пианино висела табличка: «Не стреляйте в пианиста — он делает всё, что может.»

Смотреть на что-то — далеко не то же самое, что видеть. Не видишь ничего, пока не научишься видеть красоту.

Те, кто видит различие между душой и телом, не имеют ни тела, ни души.

Между оптимистом и пессимистом есть забавное различие. Оптимист видит пончик, пессимист дырку!

Тот, кто лишь себя признает и самолюбием живет, ни за кого не будет душой болеть, он труд свои будет жалеть. А когда он видит, как другой почтенный человек в труднейшее положение попадает, он от этого даже так, как от своего малейшего беспокойства, не страдает; когда он услышит, как дорогой ему человек страшно мучится, он не станет печалиться так, как от своей самой малой неприятности. Он себя считает лучше всех других, свое мнение — лучше мнений всех их. Люди такого рода мирские блага мимо себя не пропускают, а других от них отстраняют.

Порочен тот, кто ищет пороки у других, злосчастен тот, кто говорит другим о них. Тот, кто видит в людях хорошее, замечает достоинства людей, — это обладатель правильного зрения и чистых очей. У кого ум помрачен, тот говорит несвязно. Кто умом здоров, от того мы слышим много прекрасных слов.

Расточительность и мотовство — это не щедрость, а хвастовство. Того, кто сжигает свое имущество, сумасшедшим называют, того, кто днем не гасит камфарную свечу, безумцем величают. Давать людям деньги напоказ — это подлость, а за это называть себя щедрым — это наглость, так что не щедр, а подл тот, кто не дает, пока не видит народ. От щедрости далек и тот, кто привык только после просьб давать, но лучше уж не давать, чем приставать. Щедрым считай того, кто половину последней лепешки голодному дает; настоящим человеком считай того, кто сам не ест, а все нуждающемуся отдает.

Кто б ни был ты, но в мире бед и мук
Ты видишь только бедствия вокруг.
Кто — человек, тот всем печалям друг,
А в мире скорбь — устойчивый недуг.

От тех, кому я верен был, я видел лишь стократный гнет,
От тех, кому дарил любовь, я видел тысячи невзгод.

Я столько видел горя от друзей и столько бед и мук омыл слезами, что в смертный час уж лучше умереть, чем уцелеть и снова жить с друзьями.

Верность — это то качество, которое не нашло благородства и мужества среди людей и в их поисках скрылось в край небытия. Цветник мира не украшен цветками верности, цветок человечества не облагорожен благовонием верности. Верность — это свеча, которая не освещает наше черное мироздание и не проливает свет в сердца неверных людей нашего тленного времени; это — нарцисс, который не раскрывается на лугу современности; на этом бренном лугу раскрываются лишь бутоны зависти. Верность — это чистая возлюбленная, которая только в чистое сердце проникает, это искренняя любимая, к которой лишь искренняя натура привыкает. Это драгоценная жемчужина, которая украшает венец человечности, которой нет в этом мире; это огненный рубин, украшающий голову благородства, которого нет на этой земле. Верность связана с совестью, а совесть — с верностью.
Благородство и мужество — родители, а верность и совесть — их дети-близнецы; сколько величия и блеска у родителей, столько великолепия и сияния у детей. В каждом сердце, в котором есть верность, имеется и совесть, там, где та обитает, и эта бывает. У кого нет верности, у того нет и совести. У кого нет их обеих, у того нет веры, а у кого нет веры, у того нет и человечности.
Разве можно надеяться на непостоянную жизнь? Разве можно быть вместе с неверной возлюбленной? Совершенные люди — обладатели совести, неполноценные люди — бессовестны.
Верность и совесть из этого черного мира ушли и поселились в мире небытия. Они ведут дружбу только друг с другом, а вероломные и бессовестные люди их не вспоминают.
Если я проявлял к кому-либо верность, то дело кончалось только тем, что я получал в ответ сто вероломств. Если я был милосерден по отношению к кому-либо, то дело кончалось тем, что я видел от него тысячу притеснений.

Когда я сердцем и душой изведал от людей печаль,
Была ли сердцу от души, душе ль от сердца злей печаль? Вся скорбь — от этих двух причин, от них всегда тоска и грусть:
Когда печаль со всех сторон, попробуй-ка рассей печаль! Кто в этом мире огорчен — из-за людей его беда:
Кого в темнице мрак гнетет, тому от палачей печаль. Послушай, друг, я клятву дал с людьми вовеки не дружить:
Да не проникнет в их сердца от горести моей печаль! Мне и в глухих песках пустынь не нужен в бедствиях собрат:
Ведь даже призракам степным чужда моих скорбей печаль. Одно коварство видел я в ответ на преданность мою,
Из-за неверности людской в душе еще сильней печаль.

Я вижу, что некоторые ваши коллеги проталкивают теорию, что господин Скрипаль чуть ли не правозащитник какой-то. Он просто шпион. Предатель Родины. Есть такое понятие - предатель родины. Вот он - один из них. Представьте себе: вдруг у вас возникает человек, который предает свою страну. Как вы к нему отнесетесь? Любой здесь сидящий представитель любой страны? Он просто подонок - вот и все.

Если террористы вновь поднимут голову, то мы нанесем по ним такие удары, которых они пока и не видели.

Вы видели запись, когда я обращался к людям с просьбой прийти на участки и проголосовать. Новости раз посмотрел, два посмотрел — и думаю: надо снять меня уже с экранов, просто я сам себе уже надоел..

Безусловно, деятельность РГО должна способствовать развитию внутреннего туризма. <...> <В том числе>, через реализацию проектов, направленных на изучение уникальных объектов и включение их в Список Всемирного наследия ЮНЕСКО. Российских в этом списке всего несколько процентов. При таком разнообразии возможностей, которые даёт России её долгая и насыщенная история, её многонациональный народ и его культура, — всего несколько процентов! Да ведь целой жизни не хватит, чтобы все это посмотреть, познать, изучить. Вот где я вижу пространство для напряженной, глубокой работы Общества. <...

Я вспоминаю в этой связи наших замечательных писателей Ильфа и Петрова. Хочется сказать: «Скучно, девочки — это мы уже все видели, наблюдали».

На яйцах рисуют? Я не знаю, что там рисуют на яйцах, не видел.

Мы не хотим противостояния, оно нам не нужно. В отличие от ряда зарубежных коллег, которые видят в России противника, мы не ищем врагов, нам нужны друзья. Но мы не допустим пренебрежения нашими интересами. Мы будем строить будущее без чужих подсказок.

Некоторые видят тину на дне пруда, а другие цветок лотоса на его поверхности – все зависит от точки зрения.

В Пензу. Т-щам Кураеву, Бош, Минкину и другим пензенским коммунистам. Т-щи! Восстание пяти волостей кулачья должно повести к беспощадному подавлению. Этого требует интерес всей революции, ибо теперь везде «последний решит. бой» с кулачьем. Образец надо дать. 1) Повесить (непременно повесить, дабы народ видел) не меньше 100 заведомых кулаков, богатеев, кровопийцев. 2) Опубликовать их имена. 3) Отнять у них весь хлеб. 4) Назначить заложников – согласно вчерашней телеграмме. Сделать так, чтобы на сотни верст кругом народ видел, трепетал, знал, кричал: душат и задушат кровопийц кулаков. Телеграфируйте получение и исполнение. Ваш Ленин. P.S. Найдите людей потверже.

Отчаяние свойственно тем, кто не понимает причин зла, не видит выхода, не способен бороться.

Я обручён с Индией, я обязан ей всем... Я не могу яснее выразить своего чувства к Индии, чем отождествив его с чувством к своей жене. Она волнует меня, как ни одна женщина на свете. Не потому, что она совершенна. Я смею сказать, что у неё гораздо больше недостатков, чем я вижу. Но здесь есть ощущение нерасторжимости. То же и по отношению к индуизму, со всеми его ошибками и ограниченностью.

Чем отличается гений от безумца? Безумец видит, но не знает, как это передать. А гений может это переложить на язык сознания.

Твое видение станет ясным, только если ты сможешь заглянуть в свое сердце. Кто смотрит наружу — видит лишь сны.

Лекарство твое в тебе самом, но ты этого не чувствуешь, а болезнь твоя из-за тебя же самого, но ты этого не видишь. Думаешь, что ты – это маленькое тело, а ведь в тебе таится (свернут) огромный мир.

Каждый видит то, что ему дорого. Если спросишь пчелу, не видела ли она на лугу коровьих лепешек, она ответит: «Не замечала, зато там столько цветов!» А если спросишь муху, не видела ли она на лугу цветов, она расскажет тебе о навозной куче за сараем. Фокус в том, что существует и то, и другое. И цветы, и навозная куча. Каждый выбирает свое в итоге. И по его выбору многое можно сказать.

... Как послушаешь всех вокруг, наперебой утверждающих, что ты неправильно живёшь, так призадумаешься. А, может, и впрямь неправильно живу? Может, они правы? И говорят всё это не по злобе или из зависти, а потому, что видят и знают нечто, чего не вижу и не знаю я? А приглядишься к ним, посмотришь, как они сами живут, как барахтаются в собственном дерьме, иногда выглядывая оттуда, чтобы поучить жить других, и снова ныряют обратно, да прям с головушкой... И сразу понимаешь, что, пожалуй, прав-то всё-таки ты, а не они...

Когда присутствие любимой приносит мужчине ощущение гармонии и радости, он обязательно постарается ответить ей тем же – причем не только на словах, но и делом.
Все мы куда охотнее будем завоевывать и удерживать ту женщину, которая видит смысл жизни в избраннике и не ищет на стороне тысячи возможностей, ведущих к успеху, и миллионы способов стать счастливой.

Это удивительное чувство, когда тебе становится хорошо на душе только от одной только мысли, что симпатичный тебе человек существует в этом мире, что ты видишь его и общаешься с ним.

Если ангелы живут среди нас, если укрывают каждого белоснежными крыльями, то почему тогда в мире так много зла? Я много видел хороших людей со сложной, трагичной судьбой и последних негодяев с прекрасной обеспеченной жизнью. Все эти мысли, что когда-то где-то там, наверху, каждый из нас будет держать ответ, конечно, имеют место быть, но сегодня мы живем здесь, на земле. И на этой земле женщина, которая прожила достойную жизнь – честно работала, искренне любила, растила детей превратилась в старушку с укропом под дождем, возле метро. Старик, который сделал много добрых дел, причем, от души, не по списку, не по замаливанию грехов – так многие делают обеспеченные люди – сегодня грабанул миллион, а завтра в церковь пошел, десятину отдал, икону поцеловал и вышел «святым». Так вот, старик этот остался один, на вокзале, без обратного билета. И все будут проходить мимо старика и этого текста, говорить, что сами виноваты. Сами довели себя до такой жизни. Сами вырастили таких детей. «Сами». А где в это время были ангелы?

Никогда не бойся изменить жизнь ради своего счастья, иначе однажды счастье может изменить тебе

Чудо — это событие, которое рождает веру. В этом самая сущность и назначение чудес. Тем, кто их видит, они могут казаться весьма удивительными, а тем, кто их творит, весьма простыми. Но это неважно. Если они укрепляют или порождают веру — это истинные чудеса.

Лучше всего воспитаны те дети, которые видели своих родителей настоящими. Лицемерие — отнюдь не первейший родительский долг.

Правильное воспитание детей в том, чтобы дети видели своих родителей такими, каковы они в действительности.

Вы видите вещи, и вы спрашиваете: «Почему?» А я мечтаю о вещах, которых никогда не было, и говорю: «Почему бы и нет?»

Единственный, кто поступал разумно, был мой портной. Он снимал с меня мерку заново каждый раз, когда видел меня, в то время как все остальные подходили ко мне со старыми мерками, ожидая, что я им буду соответствовать.

Каждый день я вижу двух-трёх человек, пролетающих без оглядки на красный свет светофора, как будто его вообще не существует. Я не проповедник, но я могу вам сказать следующее: жизнь, которую ведут люди, делает их сумасшедшими, и это безумство проявляется в манере вождения.

Она встала и вышла вон. Никогда в жизни я не видел такого зада. Не поддаётся описанию. Не поддаётся ничему. Не мешайте мне сейчас. Я хочу о нём подумать.

Несчастье для меня — это быть в толпе. Быть в толпе людей и слушать их разговоры. От этого можно сойти с ума. Эти разговоры — разговоры умалишённых. Даже собаки говорят лучше. Раньше я делал так: я опускал шторы и не отвечал ни на звонки, ни на стуки в дверь примерно неделю. Я не вставал с постели, ничего не делал, никого не видел. Это очень помогает.