Эрн
Владимир Францевич Эрн (1882 — 1917)
☼ религ. мыслитель, историк философии, публицист. Уже в гимназии увлекался идеями Платона и платонизмом; в процессе изучения философии на историко-филол. ф-те Моск. ун-та (1900-04), особенно под влиянием лекций С.Н. Трубецкого (см. Трубецкой, Сергей) по античной и Л.М. Лопатина по новоевроп. философии, к-рых впоследствии Э. считал своими учителями, задумал исследование платоновских диалогов и платонич. традиции в отеч. и зарубеж. философии, реализации к-рого посвятил всю свою недолгую творч. жизнь. После окончания ун-та был оставлен при кафедре всеобщей истории, впоследствии — доцент и проф. Моск. ун-та, по окончании к-рого нек-рое время живет в Германии и Швейцарии; в 1906 в Германии слушает лекции Гарнака. Именно в это время окончательно сформировался филос. выбор Э. в пользу религ. метафизики. Дис. Э. были посвящены проблемам неоплатонизма в истории итал. католич. философии (магистерская — "А. Розмини и его теория знания", 1914; докт. — "Философия В. Джоберти", 1916, — автор не успел ее защитить). В 1916 Э. был избран членом Моск. Психол. об-ва. Однако научные, историко-филос., как, впрочем, и пед., интересы не составляли осн. направления мыслит. деятельности Э. В центре его внимания постоянно находились религиозно-филос. вопросы бытия и его церковного обновления, решаемые в духе онтологизма платонич. типа и теургич. идеи Вл. Соловьева, и проблематика типологии мировых культур и цивилизаций, — прежде всего сравнит. изучения культурной семантики России и Запада.
Этими интересами Э. определялся круг ближайшего общения (среди его единомышленников — Флоренский, В.П. Свенцицкий, А.В. Ельчанинов, С.Н. Булгаков, А. Белый, в конце жизни — Вяч. Иванов) и институциональные формы его творч. самореализации. В годы "первой рус. революции" он — активный участник подпольного религиозно-филос. об-ва "Христ. Братство Борьбы" (образовано в 1905, нек-рое время возглавлялось Э. вместе с его другом Свенцицким), ставившего задачи создания рус. христ. социализма, основанного на идеалах соборности, христ. общественности, всеобщей любви — началах коллективистского, общинного устроения рос. жизни, не исключающего также и свободы личности, ее мифопоэтич. и религиозно-мистич. опыта, ее творч. интенций. Основополагающие идеи Э., сложившиеся в этот период, отразились в его первой филос. публикации — "Христ. отношение к собственности" (1906), работе, проникнутой христианско-социалистич. идеалами, а также в кн. "Взыскующим Града" (совм. с В.П. Свенцицким). В это же время Э. вступает в полемику с представителями "нового религ. сознания" (Мережковским (см. Мережковский) и др. участниками Петербург. "Религиозно-филос. собраний" 1901-03, затем и Петербург. Религиозно-филос. Об-ва, образованного в 1907). Идеи преодоления упадка и раздробленности совр. церковной жизни, апелляция к святоотеч. пониманию проблемы "обожения плоти" легли в основу полемич. работы Э. "Христианство и мир. Ответ Д.С. Мережковскому", 1907. Подобную тематику Э. развивает в цикле статей по вопросам рус. христ. социализма в журн. "Вопросы жизни", "Век", "Живая жизнь", "Вопросы религии", "Церковное обновление" (позднее "Богословский вестник", редактируемый Флоренским), сб. "Религия и жизнь", в брошюрах "Религиозно-обществ. библиотеки" М.А. Новоселова ("Семь свобод"; "Как нужно жить христианам", — обе 1906; "Пастырь нового типа", 1907). Принципиальное значение для Э. имеет обращение к спец. работам по истории раннего христианства: он переводит и публикует со своим предисловием работы А. Гарнака "Сущность христианства", Г. Буассье "Катакомбы" (1906-07). В 1909 совместно с Ельчаниновым Э. написал главу "Христианство" в коллективной "Истории религии" (среди авторов к-рой Флоренский, С.Н. Булгаков). В ноябре 1906 Э. участвует в основании Моск. религиозно-филос. об-ва памяти Вл. Соловьева, а в марте 1907 — в создании при нем Вольного богословского ун-та. В к. 1910 Э. участвует в организации моск. книгоизд-ва "Путь" (в редакцию к-го входит вместе с С.Н. Трубецким, Г.А. Рачинским, Бердяевым, С.Н. Булгаковым). В этом изд-ве выходят важнейшие труды Э. — Сб. 1 "О Владимире Соловьеве" (М., 1911; со ст. Э. "Гносеология B.C. Соловьева"); "Борьба за Логос" (М., 1911); Г.С. Сковорода. Жизнь и учение (1912); Сб. 2 "О религии Льва Толстого" (со ст. Э. "Толстой против Толстого"), 1912, и др.
Важное место в становлении ориг. философии и культурологии Э. стала его полемика с рус. Неокантианством — мыслителями, объединившимися вокруг журн. "Логос" (Гессен, Степун, Б.В. Яковенко, Э.К. Метнер, Франк и др.). Большинство этих философско-критич. опытов вошло в кн. Э. "Борьба за Логос". Неокантианство, по Э., представляет собой логич. апогей зап.-европ. "рационализма", неотделимого от субъективизма и индивидуализма и выступающего как "антикультурное начало" в истории европ. философии и мировой культуры. Истоки "рационализма" уходят в ср.-век. схоластику и гуманизм Возрождения, следующие этапы его становления и развития — "линия Декарта", англ. эмпиризм Ф. Бэкона, Дж. Беркли, Д. Юма, нем. философия — Лейбница, Канта и Гегеля, амер. прагматизм в лице У. Джеймса. "Рационализм" имперсоналистичен и механистичен, это — торжество усредненного формально-логич. мышления, филос. схематизма; отвергая неповторимый опыт живой личности, включая ее поэтико-эстетич. и религиозно-мистич. переживания, "рационализм" приводит, согласно Э., к "меонизму" — отрицанию сущего как живого бытия, к своего рода "онтологич. нигилизму", а вместе с тем и к абстрагированию познания от телесности любого рода (индивидуальной и космической), к абсолютизации непрерывного линейного прогресса (в истории, науке, технике и т.п.), к апологии техники, утилитаризму и пр. Венец развития "рационализма" — представление о "серединной" материальной цивилизации, к-рая оказывается синонимом человеч. несвободы, бездуховности, овеществленности и в этом смысле антиподом, изнанкой культуры — "солидарной преемственности творчества", живущей в "живом космич. лоне natura creata creans" — "природы сотворенной творящей" (Эриугена, высоко ценимый Э.).
Апологии нем. философии (к-рая считалась редакторами "Логоса" естеств. законным преемником греч. философии) Э., разделявший вместе с ранними славянофилами их "герм. комплекс", противопоставлял рус. философию, к-рая не только органически усвоила платонич. традиции через святоотеч. наследие (Григорий Нисский, Псевдо-Дионисий Ареопагит, Максим Исповедник и др.) и избегла опасностей зап. "рационализма", но и явила собой подлинное теор. самосознание "Новой Эллады", продолжив традицию античности. Не случайна внепонятийная, внелогич., вненаучная, во многом художественно-поэтич. форма рус. философии, демонстрирующей культурный синтез разл. форм деятельности. Особо Э. выделял значение Г. Сковороды ("рус. Сократа"), Чаадаева, А. Хомякова, И. Киреевского, Тютчева, Достоевского, Л. Толстого (относимых Э. к философам, достигающим "мировых всечеловеч. вершин"), Вл. Соловьева ("рус. Платона"), С. Трубецкого, Л. Лопатина, А. Козлова. Однако не один "национализм" двигал мысль Э.: ему были близки явления и зап. нерационалистич. философии — Августин, итал. католич. философы, в нем. философии — Шеллинг, Шопенгауэр, Ницше, явно противостоящие традициям "научной" философии. "Рационализму" в философии Э. противопоставляет "логизм" (ведущий свое начало от Логоса), основанный на любви к Истине, филос. Эросе, личностном филос. опыте, нередко внутренне противоречивом и трагически окрашенном. Для филос. "логизма", по Э., характерны Персонализм, антидетерминизм, органичность, онтологичность и символизм (в том числе художественно-эстетич., религиозно-мистич. и философско-метафизический). Универсальный предмет "логизма" — вся человеч. культура в единстве трех ее важнейших составляющих — искусства, религии и философии, реализующих в "непрерывном творч. созидании" единство эстетич. переживания, морально-религ. единство Добра и единство теор. мысли — три разл., но тесно взаимосвязанные задачи единого духовного опыта человека и человечества. Именно рус. философия и рус. культура, утверждал вслед за Достоевским и Вл. Соловьевым Э., несет "идею всечеловечности", духовного единения Европы и мира, преодолевая нац. и утилитарную ограниченность рационализма и материальной цивилизации, а вместе с тем — "культурное непонимание".
Начало Первой мир. войны дополнительно стимулировало "неославянофильство" Э. В это время Э., и ранее склонный к публицистичности, публикует цикл статей о расколе зап.-европ. культуры — на агрессивно-милитаристское, разрушит. начало, заключенное в нем. культуре (особенно характерны ст. "От Канта к Круппу", "Налет Валькирий", "Сущность нем. феноменализма") и созидательно-синтезирующее, объединит. начало Европы, находящее свое выражение в рус. культуре (ст. "Голос событий", "Великое в малом", "Общее дело", "Ненужные рыдания"). Эти статьи, посвященные феноменологии европ. культуры, были объединены автором в книгу "Меч и крест: Ст. о совр. событиях" (1915). Тогда же вышла и концептуальная брошюра Э. "Время славянофильствует. Война, Германия, Европа и Россия" (1915), где само славянофильство и неославянофильство были онтологизированы — как вселенское начало мировой истории, обнажившееся в мировой войне через непримиримое столкновение эллинско-рус. "логоса" и немецко-зап. "рацио". В этой обобщающей работе принципы типологии культур, развивавшиеся ранее Э., доведены до своего логич. завершения. Зап. культура развивалась под знаком разрыва с Сущим и секуляризации человеч. жизни, человеч. самоутверждения, принимающего человекобожеские формы; рус. культура "проникнута энергиями полярно иными": пафосом мирового возврата к Отцу, утверждением трансцендентизма, святынь онтологич. Правды. "Рацио" и "логос" предстают как две ценностно-смысловые культурологич. доминанты, служащие не только задачам дифференциации типов культур, но и разведению самих принципов дифференциации и интеграции в истории мировой культуры. Так, "духовный классицизм" трактуется Э. как Энтелехия рус. культуры; религ. онтологизм рус. культуры — одновременно и ее данность и задание; "Святая Русь" — не концепт народной идеологии и не регулятивная идея нац. рус. сознания, а "мистически реальная святыня умного делания народа и его духовного бытия". Культурное назначение России, т.о., состоит в органич. единении с Европой и укрощении того "зверя", к-рого Европа "взрастила в себе из собственных своих недр" в Новое время (герм. дух), трагически раздвоившись с собой и воплощая идею "катастрофич. прогресса".
Многие творч. замыслы Э. не удалось реализовать из-за ранней смерти от нефрита. Незаконченным остался большой труд Э. "Верховное постижение Платона (введение в изучение Платоновых творений)"; работа по философии Имени, задуманная как ответ на имяборческую позицию Синода и обострившиеся филос. споры вокруг имяславия, не была написана.
Соч.: Соч. М., 1991; Природа научной мысли. С. Посад, 1914; Розмини и его теория знания. М., 1914; Философия Джоберти. М., 1916; Идея катастрофич. прогресса // Лит. учеба. Кн. 2. 1991.
Лит.: Поляков Л. В. Учение В.Эрна о рус. философии // Религиозно-идеалистич. философия в России XIX-XX вв. М., 1989; Шеррер Ю. Неославянофильство и германофобия: В.Ф. Эрн // ВФ. 1989. № 9; Марченко О.В. В поисках своеобразия рус. философии: В.Ф. Эрн // Философия в России XIX — нач. XX в.: Преемственность идей и поиски самобытности. М., 1991; Он же. К вопросу о критике "ratio" В.Ф. Эрна // Философия и культура в России: Методол. проблемы. М., 1992; Сербиненко В.В. Возвращение к онтологии: В. Эрн // Он же. Рус. религ. метафизика (XX век): Курс лекций. М., 1996.
И.В. Кондаков.
Культурология ХХ век. Энциклопедия. М.1996